Книга Цена любви и мести, страница 27 – Анастасия Разумовская

Принцесса стиснула зубы. «Проверю», — подумала мрачно.

Они повернули в мрачный коридор, тёмный, несмотря на высокие готические своды и окна без стёкол. Перед дверями из чёрного дерева замерли двое мужчин в серых мундирах и с винтовками наперевес. Тускло поблёскивали штыки.

— Герцог сказал, что примет эту женщину, — проворчал конвоир.

Один из муренцев бегло оглядел пленницу. Ирис ярко прочувствовала, как она сейчас выглядит: патлатая, несмотря на все усилия по наведению порядка на голове, грязная, в заляпанной сорочке, прикрытом не менее грязным пеньюаром. А ещё щека… И невольно потупилась, сгорая от стыда.

«Дайн, Дайн» — напомнила себе.

Стражник открыл дверь:

— Ваша Светлость, к вам привели пленницу.

— Пусть войдёт.

От его ледяного голоса Ирис захотелось бежать прочь. Она вновь вспомнила железные пальцы на своих бёдрах, распирающую, рвущую её изнутри мужскую плоть. Своё бессилие, свой позор. И крики родителей… и невольно попятилась.

Древние! Зачем она вообще сюда пришла?! Ноги вмиг заледенели. Вся смелость разом испарилась.

Охранник вопросительно посмотрел на неё.

Дайн… надо потребовать, просить, умолять… Но Ирис не могла преодолеть внезапный дикий ужас, она буквально остолбенела от страха. Охранник снизошёл до кивка на дверь, но пленница не могла пошевелиться. Она забыла даже, как дышать, казалось сердце вросло в рёбра.

— Пройдите, — уже прямо велел гвардеец.

Ирис зажмурилась и безмолвно замотала головой. Её воля, её гордость, её мужество растаяли. Нет, нет… Пожалуйста… «Я передумала!» — хотелось завопить ей малодушно.

Дверь снова распахнулась, и пленница, вздрогнув всем телом, замерла. Не увидела — почувствовала, что в дверях стоит он.

— Тебе нужно личное приглашение?

Его голос — могильная плита. Его голос — разверзшаяся бездна. Ирис безвольно шагнула вперёд. Виски загудели от пульсирующей крови. Герцог посторонился, и девушка вошла в кабинет. Ширан закрыл за ней дверь.

— Говори. У тебя пять минут.

Он был совсем рядом. Хищный, страшный. Огромный. Она слышала его дыхание — дыхание зверя.

— Дайн, — произнесла и не узнала свой шепелявящий жалобный голосок. — Я пришла узнать, что с моим братом.

Ирис почувствовала его дыхание на своём лбу. Девушка вздрогнула, когда низкий голос проговорил над самым ухом:

— Кто тебе сказал, что ты имеешь право задавать вопросы?

Ей снова захотелось в туалет. Ирис вся сжалась, сгорая от стыда и леденея от ужаса. Глупая мышка, прорвавшаяся к тигру в логово. На что она рассчитывала?

Ширан, видимо, потеряв к ней интерес, отошёл: девушка услышала его шаги от двери.

— Возвращайся в комнату. И не тревожь меня больше.

Она вонзила ногти в ладонь.

— Я замёрзла. Я голодна. Я больна. И… Дайн. Верните мне моего брата.

Слова падали, с трудом срываясь с губ. Ирис нашла в себе искорку мужества и открыла глаза.

Они находились в просторной комнате на шесть окон — три с одной, три — с другой стороны. Угловая. Всё те же необжитые стены, готические своды, тонкие чугунные колонны. В рамах ещё остались свинцовые переплетенья от бывших когда-то витражей. Огромный камин, почерневший, но в древности, очевидно, белый. Каменный стол. Какие-то бумаги. Деревянный стеллаж, неожиданно янтарный. Свежесделанный, вероятно. На полу ковёр. Не цирасский, скорее плоская тряпка с облезлой шерстью. Два стула. Кабинет? Герцог решил обжиться в заброшенном замке? Для чего?