Книга Призраки благородного прошлого, страница 64 – Люсия Веденская

— Это… не она, — прошептала Констанс, и в ее голосе не было сомнения.

— Я знаю, — ответила Дженни, все еще с закрытыми глазами.

Шум усилился и стал ближе.

— Остановите это, — сказал Стэнхоуп, и в его голосе впервые прозвучали паничные нотки.

— Я пытаюсь, — ответила Дженни, и теперь и в ее голосе появилась напряженность. — Но они… не слушают…

Констанс закрыла глаза, принимая ту правду, которую осознала только что: дело не в Дженни и не в доме.

Дело в ней.

Она выпрямилась, с усилием, словно поднималась сквозь плотную воду, и произнесла, не повышая голоса, но с той уверенностью, которой раньше не знала:

— Замолчите.

И что-то изменилось.

Шум не исчез, но отступил, оставаясь поблизости, словно услышал и узнал этот молодой женский, еще живой голос.

Констанс вдохнула глубже.

— Я вас слышу, — сказала она, уже мягче. — Но сейчас не могу помочь.

Наступила тишина тишина. Не полная и не окончательная, но достаточная, чтобы снова почувствовать себя внутри собственного тела.

Девушка открыла глаза.

Комната оставалась на месте в своем первозданном, разве что более чистом виде. Свечи горели ровно.

Дженни смотрела на нее с тихим, почти благоговейным вниманием. Стэнхоуп тяжело дышал, но стоял прямо. Томас долго молчал, отводя взгляд.

— Это был не сеанс, — наконец сказала Дженни.

— Тогда что это было? — спросила Констанс.

— Это был ответ, — тихо произнесла она. — И не на тот вопрос, который вы задали.

Констанс медленно провела рукой по столу, чувствуя, как дрожь еще не до конца отпустила ее.

— Значит, мы не можем это контролировать, — сказала она.

— Пока нет, — ответила Дженни. — Но вы можете направлять, — добавила она, глядя прямо на Констанс. — Они вас слышат.

Томас тихо усмехнулся, но в этом звуке уже не было прежнего сопротивления.

— Прекрасно, — наконец подал голос он. — Значит, теперь ты не просто видишь смерть, а еще и разговариваешь с ней.

Стэнхоуп выпрямился, провел рукой по лицу, словно пытаясь вернуть себе привычное выражение.

— Тогда нам придется учиться, — сказал он.

Констанс подняла взгляд.

— Да, — ответила она. — Но не так.

И в этот момент она ясно поняла: они сделали только первый шаг и уже оказались гораздо дальше, чем рассчитывали.

После того, что произошло в комнате наверху, и когда все участники этих событий спустились вниз в надежде пережить увиденное, дом будто сам позволил им разойтись, впрочем не из милости, а из странной, почти равнодушной необходимости, как если бы пережитое было не событием, а лишь очередным движением в давно начавшемся процессе, которому нет ни начала, ни конца.

Стэнхоуп выглядел иначе, чем обычно. Его привычная уверенность не исчезла, но просто стала заметно тише, будто отступила на шаг, уступая место усталости, которую он, по всей видимости, не собирался признавать вслух. Когда он проводил Констанс по лестнице до коридора к хозяйской спальни, его голос оставался мягким, почти внимательным, и в этой мягкости не было прежней игры — лишь искреннее, хотя и сдержанное участие.

— Вам стоит отдохнуть, — сказал он, задержавшись у двери. — Сегодняшний вечер оказался более насыщенным, чем мы предполагали.

Констанс кивнула, не находя в себе сил для иронии.

— И вам, — ответила она.

Он чуть улыбнулся, но эта улыбка была скорее привычкой, чем отражением настроения.