Книга Призраки благородного прошлого, страница 62 – Люсия Веденская

— Простите, мисс, — произнесла она с мягкой вежливостью, в которой, однако, уже чувствовалось несогласие, — но вы действительно собираетесь работать в такой обстановке?

Констанс не сразу ответила, потому что в этом простом вопросе было слишком много скрытого смысла.

— Мы подготовились, — сказала она, стараясь сохранить спокойствие.

— Да, — кивнула Дженни, и в этом «да» не было ни насмешки, ни одобрения, лишь констатация, — я вижу.

Она прошла в центр комнаты, поставила на стол небольшой сверток, который принесла с собой, и, не торопясь, провела носком туфли по поверхности пола, оставляя за собой более светлый след среди слоя пыли. Затем, словно приняв окончательное решение, она выпрямилась и добавила уже более уверенно:

— Если вы не возражаете, я сначала немного здесь приберусь. Это будет удобнее.

— Мы возражаем, — сразу сказала Констанс, чуть резче, чем собиралась.

— Понимаю, мисс, — спокойно ответила Дженни, — но это все равно лучше сделать.

И прежде чем кто-либо из них успел остановить ее, она уже начала двигаться по комнате с той уверенной хозяйственностью, которая не оставляет места для споров. Линия, проведенная Констанс по пыли, исчезла под ладонью Дженни, сжимавшей уже откуда-то появившуюся тряпку, почти мгновенно, стол был сдвинут на несколько дюймов в сторону, свечи — переставлены так, что их прежняя симметрия исчезла, уступив место странной, почти случайной расстановке, в которой, однако, угадывалась некая логика, не поддающаяся объяснению. Возможно, такая расстановка была удобна лишь для освещения, но никто этого наверняка не знал.

— Вы разрушаете границу, — заметила Констанс, наблюдая за этим с нарастающим раздражением.

— Нет, мисс, — мягко возразила Дженни, не прекращая работы, — я убираю то, что ею не является.

Она вытерла стол, стряхнула пыль с подоконника, затем расправила занавески, и только после этого позволила себе снова взглянуть на хозяйку.

— Настоящая граница не рисуется, — добавила она, — она возникает сама, есть намерение и… понимание.

Томас, стоявший у стены, сделал несколько неуверенных шагов назад, его взгляд метался между руками Дженни и пустым пространством комнаты, словно он пытался уловить что-то, что пока еще не проявилось, но уже было близко.

— Она права, — произнес он едва слышно, почти сквозь зубы, понимая, что никто не обратит внимание на его волнение, — но мне это не нравится.

Стэнхоуп, напротив, наблюдал за происходящим с явным интересом, словно перед ним разворачивалась не подготовка к опасному действию, а редкое представление, в котором он намерен участвовать до конца. Впрочем, учитывая пережитое им и те цели, что он поставил перед собой, его можно было понять.

— Тогда, возможно, вы объясните, что именно нам нужно, — сказал он, обращаясь к Дженни, решив не быть просто молчаливым наблюдателем.

Она на мгновение задумалась, словно проверяя, готова ли она произнести это вслух.

— Мне нужно знать, кого вы хотите позвать, — ответила она наконец. — И зачем.

Констанс опустила взгляд, чувствуя, как знакомое напряжение снова поднимается внутри.

— Мою мать, — сказала она.

— Имя?

— Элизабет Эшфорд.

— Как она умерла?

— Утонула, — ответила Констанс после короткой паузы. — В этом доме.

Дженни кивнула, и в ее лице не проявилось ни удивления, ни страха — лишь тихое принятие.