Книга Его личное безумие, страница 88 – Людмила Черныш

Вивьен судорожно вздохнула, хватая ртом воздух, и распахнула глаза, не веря в свое спасение. В дверном проеме, окруженный облаком поднявшейся серой пыли и щепок, стоял Дамиан. Он не был похож на того человека, с которым она мирно завтракала этим утром под лучами солнца. Его лицо превратилось в маску беспощадного, ледяного гнева, алые глаза сияли в полумраке комнаты потусторонним, зловещим светом. А пальцы рук непроизвольно сжимались и разжимались, словно он уже чувствовал на них чужую кровь. Его жажда была настолько осязаемой, что воздух в комнате стал густым, едким и наэлектризованным.

В два широких, хищных шага он оказался рядом с Вивьен. Его руки, еще мгновение назад готовые убивать, коснулись ее с невероятной, почти болезненной осторожностью. Он подхватил ее под спину, поднимая с грязного пола, и одним властным, защитным движением завел за свою широкую спину, полностью закрывая собой от всего мира. Вивьен вцепилась в его рубашку, ее тело колотила крупная, неукротимая дрожь. Ее пальцы судорожно сжимали дорогую ткань, ища в ней спасения от того ужаса, который только что едва не поглотил ее без остатка.

— Уходи в машину, Вивьен, — его голос был низким, вибрирующим от запредельного напряжения, больше похожим на рычание зверя, сдерживаемого лишь последним усилием воли. — Она открыта. Сядь внутрь, заблокируй двери и не выходи, пока я не приду. Ты будешь там в полной безопасности. Иди.

— Дамиан... - она всхлипнула, чувствуя, как его спина напряжена, словно стальная пружина под колоссальным давлением. Она видела, как ходят желваки на его скулах. — Прошу тебя... не убивай его. Пожалуйста. Он не стоит того. Не нужно окрашивать свои руки в его никчемную, гнилую кровь. Не давай ему этой победы, стать твоей жертвой и окончательно разрушить твою жизнь тюрьмой. Пожалуйста, услышь меня.

Дамиан ничего не ответил, лишь коротко и жестко кивнул, не сводя горящего взгляда с Калеба, который уже начинал стонать на полу. Вивьен, шатаясь от шока и придерживая руками разорванное платье, бросилась вон из комнаты. Она бежала по темному коридору, не оглядываясь на тени, выскочила на крыльцо, вдыхая прохладный лесной воздух, и заперлась в его черном автомобиле. Машина стояла во дворе как грозный, безмолвный страж, готовый сорваться с места по первому зову хозяина.

В доме тем временем начался настоящий, кровавый кошмар. Калеб, отхаркиваясь кровью, попытался подняться на колени. Его рука инстинктивно потянулась к кобуре на поясе, но Дамиан был быстрее любой пули. Он не использовал оружие, ему было важно почувствовать врага костями своих кулаков. Первый удар пришелся Калебу точно в челюсть, выбивая из него не только дух, но и всякое желание сопротивляться. Дамиан бил методично, страшно, вкладывая в каждый выпад всю ту боль, унижение и ярость, что копились в нем долгие пять лет за решеткой.

Калеб пытался отбиваться, что-то выкрикивая о законе, о долге и о том, что он спасал ее, но его слова тонули в глухих звуках ударов. Дамиан схватил его за воротник рубашки и с силой приложил затылком о край старого дубового комода. Зеркало над комодом треснуло, осыпав их обоих мелкими осколками. Повалив полицейского на пол, Дамиан сел сверху и мертвой хваткой вцепился пальцами в его горло.