Книга Его личное безумие, страница 91 – Людмила Черныш

Вивьен чувствовала себя так, словно на ее коже все еще горели невидимые, грязные следы от грубых пальцев Калеба. Этот фантомный зуд, смешанный с запахом старого заброшенного дома и дорожной пыли, сводил ее с ума, заставляя вздрагивать от каждого случайного прикосновения собственной одежды.

Вивьен ушла в ванную комнату, плотно закрыв дверь на замок, словно этот щелчок мог окончательно отрезать ее от воспоминаний о лесе. Она включила воду, делая ее почти обжигающей, и шагнула под тугие струи прямо в испорченном платье. Ткань мгновенно потяжелела, облепив тело, и Вивьен с каким-то яростным облегчением начала срывать его с себя.

Платье, пропитанное ужасом и запахом чужого бессилия, тяжелым, мокрым комом упало к ногам. Она терла кожу жесткой мочалкой до пугающей красноты, до боли, словно пыталась содрать саму память о том, как ее прижимали к грязному полу.

Горячая вода смывала не только грязь, она смывала остатки липкого страха и те последние, горькие слезы, что запеклись солью на ее ресницах. Она стояла под душем очень долго, пока пар не заполнил все пространство, превращая комнату в густой белый кокон, где не было места прошлому. Здесь, в этом влажном тумане, она наконец-то почувствовала, что снова принадлежит только себе. И Дамиану.

В это время Дамиан ушел в другой конец пентхауса. Ему тоже была необходима ледяная вода, чтобы остудить ту первобытную, темную ярость, что все еще клокотала в его венах, требуя крови и окончательной расправы. Он смывал с костяшек пальцев следы своего гнева, глядя на то, как прозрачные струи окрашиваются в едва заметный розовый цвет и уходят в небытие. Закончив, он приступил к подготовке их общего пространства. Он хотел, чтобы эта ночь стала для нее не просто актом закрепления союза, а настоящим таинством, моментом абсолютной, неоспоримой безопасности, которой ей так не хватало все эти пять лет.

Дамиан вернулся в спальню первым. Он надел свободные черные брюки из мягкой, дорогой ткани и белоснежную рубашку, оставив ее наполовину расстегнутой. Ткань едва прикрывала его мощную грудь, на которой в неверном свете были видны старые шрамы, знаки его долгого заточения.

Его темные волосы были еще влажными, а на лице больше не осталось той пугающей маски хищника, которую Вивьен видела в лесу. Теперь там было только бесконечное, трепетное ожидание. Он плотно затянул тяжелые бархатные занавески, полностью отсекая холодные огни ночного города и равнодушные взгляды неба.

По всей комнате он зажег десятки свечей. Их неровные, золотистые огоньки заплясали на стенах, создавая мягкий, обволакивающий полумрак, в котором исчезали все острые углы. На невысоком столике из красного дерева уже ждало густое вино в хрустальных бокалах и сладости. Дамиан надеялся, что Вивьен выпьет немного, чтобы расслабиться. Он был готов ждать столько, сколько потребуется, подавляя в себе собственную жажду, лишь бы не причинить ей ни малейшего дискомфорта.

Дверь спальни тихо скрипнула, нарушая тишину, наполненную ароматом воска. Вивьен вошла медленно, ее шаги по ворсистому ковру были почти бесшумными. На ней было то самое новое кружевное белье, которое сегодня доставили из магазина. Тонкое, черное, оно идеально подчеркивало ее хрупкость и молочную белизну кожи.