Книга Его личное безумие, страница 87 – Людмила Черныш

С этими словами он, не обращая внимания на ее захлебывающиеся мольбы, продолжил стягивать с нее белье. Вивьен отчаянно дергалась под его весом, но все было напрасно. Пока их физический союз с Дамианом не был закреплен по всем правилам, она оставалась для системы лишь слабой, беззащитной девушкой, на которую по праву сильного мог посягнуть любой другой. Ее права были фикцией. Она была просто добычей в руках обезумевшего охотника.

Она просила его. Она заклинала его всем святым, что между ними было. Она рыдала, глядя прямо в его остекленевшие глаза, пытаясь отыскать там хоть каплю того Калеба, который когда-то приносил ей цветы и обещал, что никогда не причинит боли.

— Калеб... родной... остановись... пожалуйста... ты ведь хороший...

Но Калеб был абсолютно глух к ее голосу. Он был заперт внутри своей уверенности в спасительной миссии. Он искренне верил, что совершает акт милосердия, вырывая ее из рук Дамиана через насилие, снова полностью наплевав на тот выбор, который она сделала сама.

Вивьен плакала. Горькие, соленые и безнадежные слезы струились по ее вискам в пыль пола. Он на одно короткое мгновение замер, глядя на ее сломленное состояние, на эти беззвучные потоки отчаяния, которые, казалось, должны были прожечь саму землю под ними. В его глазах что-то дрогнуло, какая-то последняя струна человечности натянулась до предела... но в итоге безумие победило. Его фанатичная жажда спасения взяла верх над остатками совести.

Он решил закончить начатое прямо здесь, на холодном полу старой спальни. Калеб окончательно снял с нее белье и отбросил в сторону. Оно безвольным клочком ткани упало на пыльные доски. Удерживая обе ее тонкие руки одной своей огромной ладонью над ее головой, второй рукой начал лихорадочно расстегивать кожаный ремень и металлическую ширинку на штанах. Резкий звук расходящейся молнии в мертвой тишине заброшенного дома прозвучал для Вивьен как последний удар колокола. Она закрыла глаза, не желая видеть то, что произойдет дальше.

Она зажмурилась так сильно, что перед глазами поплыли кроваво-красные пятна, и приготовилась к самому страшному. К тому, что ее жизнь, ее воля и ее тело будут окончательно растоптаны тем, кому она когда-то доверяла. Холодный воздух заброшенного дома коснулся ее кожи, заставляя задрожать от унижения. Она чувствовала себя грязной еще до того, как он к ней прикоснулся.

Но в то самое мгновение, когда Калеб уже навалился на нее всем своим тяжелым весом, прижимая ее плечи к пыльным доскам пола, мир вокруг буквально взорвался.

Тяжелый, оглушительный грохот сотряс старые стены дома, словно в него врезался грузовик на полном ходу. Входная дверь не просто открылась, она влетела внутрь вместе с петлями и кусками искореженного дверного косяка, разлетаясь в щепки. Яростный, нечеловеческий рык, от которого задрожали стекла в оконных рамах и посыпалась штукатурка с потолка, наполнил пространство спальни, вытесняя собой кислород. Калеб не успел даже обернуться или выхватить табельное оружие.

Невидимая, сокрушительная сила, ведомая первобытной яростью, буквально сорвала его с Вивьен. Полицейский взлетел в воздух, словно невесомая тряпичная кукла, и с глухим ударом врезался в противоположную стену. Старое дерево жалобно хрустнуло, когда тело Калеба сползло на пол, оставляя на обоях широкую темную полосу.