Книга Милфа для генерала дракона, страница 17 – Кристина Юраш

Я задержала дыхание.

— Он здоров? — в моем голосе была тревога.

— Да. Лёгкие чистые. Крик громкий, — вздохнула Элизабет.

— Спит хорошо? — прошептала я.

— Не очень. Беспокойный, — мягко ответила Элизабет.

— Почему? — в моем голосе прозвучала тревога. Колики? Голод? Холод?

Горничная неожиданно улыбнулась. Тепло, по-матерински.

— Потому что маленький господин унаследовал характер своего отца. Не любит, когда его ограничивают. Требует внимания. И если чего-то хочет — кричит, пока не получит.

Это было первое хорошее известие за последние дни. Я даже не поняла почему. Наверное, потому что живой ребёнок, который плохо спит и капризничает, гораздо лучше идеального, молчаливого портрета, о котором мне ничего не известно. Капризы означали жизнь. Характер означал силу.

— Спасибо, — прошептала я, крепче сжимая свёрток с пирогом. Я была тронута до глубины души.

Горничная кивнула. Потом быстро оглянулась на тёмные окна дома.

— Ешьте, госпожа. Вам нужны силы. Война долгая. Наш господин очень упрям.

— А что по поводу кормилицы? — спросила я. — Молоко у нее есть? За ней следят?

— Да, у нас хорошая кормилица, можете не переживать, — вздохнула Элизабет.

И она ушла, растворившись в сумерках так же тихо, как появилась.

Я смотрела ей вслед, пока её фигура не исчезла в тени крыльца. И вдруг поняла, что впервые получила хоть какую-то новость о внуке. Совсем крошечную. Но настоящую. Он был жив. Он был сильным.

Вечер опускался медленно, окрашивая небо в цвет запекшейся крови и синяка. В окнах особняка зажигались огни, один за другим, превращая дом в светящийся монолит. Слуги спешили по своим делам, их силуэты мелькали за шторами. Карета слегка покачивалась от усиливающегося ветра, скрипя рессорами.

Я сидела с кружкой остывшего чая и думала, что, возможно, осада продлится дольше, чем мне хотелось бы. Гораздо дольше. И что цена этой войны будет выше, чем просто моё достоинство.

И именно в этот момент, когда тьма стала почти абсолютной, к воротам подъехал всадник.

Чёрная лошадь, мощная и нервная, храпящая паром. Тёмный плащ, сливающийся с ночью. Знакомая, слишком правильная фигура.

Я нахмурилась, чувствуя, как внутри напряглась каждая мышца.

Нет. Только не он.

Всадник остановился возле моей кареты, не слезая с седла. Спрыгнул на землю легко, грациозно. Снял перчатки, пряча руки в карманы пальто. И улыбнулся.

Той самой улыбкой, которая всегда казалась мне слишком правильной. Слишком доброй. Слишком безупречной, чтобы быть искренней. Светловолосый, красивый доктор Арчибальд Эмих. Личный врач Лотессы. Человек, который объявил её смерть.

— Маркиза, — учтиво произнёс он, глядя на меня с преувеличенным, театральным сочувствием. Его голос был мягким, вкрадчивым, как шелест змеи в траве. — Боги... Неужели слухи не преувеличивали?

Я медленно поставила чашку на соседнее сиденье. Руки больше не дрожали.

А потом почему-то впервые за весь день почувствовала лёгкое, липкое беспокойство.

— Какие именно слухи, доктор? — спросила я холодно.

Его улыбка стала ещё мягче, ещё слаще. Но в глазах, скрытых полумраком, блестело что-то острое. Хищное.

— О том, что генерал Моравиа объявил войну собственной семье. И что вы, маркиза, стали первым трофеем в этой войне.

Он сделал шаг ближе, понижая голос до доверительного шёпота.