Книга Милфа для генерала дракона, страница 16 – Кристина Юраш

Я его прекрасно понимала. Если бы у меня была возможность, я бы сама вырыла ров вокруг этого дома.

Минут через двадцать телега всё-таки добралась до кухни кружным путём, оставив за собой глубокую колею, уничтоженные цветы и грязные полосы на чистых дорожках. А я неожиданно поняла, что улыбаюсь. Совсем чуть-чуть. Уголки губ дрогнули.

Первое маленькое поражение генерала Моравиа. Пусть даже и через клумбу. Пусть даже ценой нескольких хризантем. Но он был вынужден обойти моё препятствие.

Ближе к вечеру, когда мой верный Джонатан привез мне чай и ужин, появилась вторая телега. С овощами. Потом третья. С дровами. К ужину у ворот образовалась настоящая очередь из поставщиков. Люди начали задавать вопросы. Слуги начали нервничать, бегая туда-сюда и пытаясь организовать хаос. А я начала получать удовольствие. Совсем немного. Самую капельку. Холодную, острую радость от того, что я создаю проблему. Что я существую. Что они не могут меня игнорировать полностью.

Пока не услышала рядом осторожное, старческое покашливание.

— Госпожа маркиза?

Я обернулась. Возле кареты стояла пожилая женщина в сером платье и белом крахмальном чепце. Невысокая. Сухонькая, словно сделанная из коряг и старой бумаги. Лицо в глубоких морщинах, но глаза... Глаза у неё были живые. Очень живые. Тёмные, проницательные, лишённые того рабского страха, который читался в глазах остальных слуг.

— Да? — мой голос смягчился сам собой.

— Я горничная покойной госпожи. Меня зовут Элизабет.

Сердце болезненно сжалось, будто его сдавили в тисках. Лотесса. Опять Лотесса. Здесь всё напоминало о ней. Каждый камень, каждое дерево, каждый запах.

— Здравствуйте, — тихо сказала я.

Женщина помялась, оглядываясь на дом, словно боялась, что стены имеют уши. Потом протянула мне небольшой свёрток, завёрнутый в чистое полотенце.

— Это вам.

— Что это? — удивилась я.

— Пирог. Яблочный. С корицей.

Я посмотрела на неё удивлённо, не решаясь взять.

— Спасибо. Но зачем? — слегка нахмурилась я.

— Ваш поздний ужин запаздывает.

Ну да. Логично. В доме слуг нет секретов.

Я взяла пирог. Он был ещё тёплым, тяжёлым. От него пахло сладкими яблоками, корицей и чем-то неуловимо домашним. Запах ударил неожиданно больно, пронзив грудь острым ножом воспоминаний.

Лотесса любила яблочные пироги. Когда была маленькой, она всегда объедала верхнюю хрустящую корочку первой, оставляя мне мягкую серединку. «Мама, это самое вкусное», — говорила она, смеясь, с перемазанным лицом.

Я откусила маленький кусочек. Желудок тут же отозвался протестующим спазмом. Я поморщилась, но заставила себя проглотить. Еда после того случая стала проблемой — организм не доверял ничему, что попадало внутрь. Но голод был сильнее страха.

Я отвела взгляд, чувствуя, как к горлу подступает ком. Я вспомнила, как бережно убирала крошечки с уголка ее губ, и сердце задрожало.

Горничная сделала вид, что не заметила моей дрожи. Очень добрая женщина. Очень умная. Она знала, когда нужно молчать.

— Как он? — спросила я, прежде чем успела себя остановить. Слова вырвались сами, тихие и хриплые.

Женщина поняла сразу. Её лицо стало мягче.

— Маленький господин? — спросила она потерпевшим голосом.

Я кивнула, не в силах вымолвить ни звука.

— Хорошо. Крепкий мальчик, — через силу улыбнулась Элизабет. И тут же ее глаза наполнились слезами. Она попыталась скрыть их, но я заметила.