Книга Вездесущая Зефирка и Дракон в шоколаде - 2, страница 28 – Наталья Шевцова

Книга взлетела и с громким «хряп!» снова упала на стол.

Я поморщилась. Резкие звуки всё ещё топтались по вискам тяжёлыми армейскими сапогами.

— То есть, ты настаиваешь? — наученная недавним горьким опытом, догадалась я. Вопрос, само собой, был риторическим, но эта садистка подтвердила.

Очередным «хряп!».

Я снова поморщилась, одарив домашнюю тираншу раздраженным взглядом.

— Ладно, — потирая пульсирующие виски, тяжело вздохнула я. — Один небольшой батон.

ХРЯП!

— Два?..

ХРЯП!

— Хорошо. Пять?..

Книга довольно (я бы даже сказала — «самодовольно») затрепетала страницами и легла рядом с миской, типа, если что — я здесь.

— Сами с усами! — обиженно поджав губы и надув щеки, буркнула я, уже отмеряя муку.

Я высыпала муку в миску, стараясь не обращать внимания на то, как книга слегка подрагивает от нетерпения. Дрожжи развела в тёплой воде, добавила соль, и тут дошла очередь до «особых» ингредиентов.

— Три улыбки пекаря на рассвете, — пробормотала я, покосившись на окно, где утреннее солнце уже вовсю заливало улицу золотистым светом. — Ну, технически рассвет уже прошёл, но ты же не будешь придираться к таким мелочам, правда?

Книга недовольно зашуршала страницами.

— Ладно-ладно! — подняла я руки в примирительном жесте. — Рассвет был, скажем, час назад. Я проспала. Но я по-прежнему пекарь, и сейчас всё ещё довольно ранее утро!

Закатив глаза, я трижды улыбнулась миске с мукой. Раз. Два. Три. Мука слегка всколыхнулась, и по её поверхности пробежала едва заметная рябь золотистого света.

— Ух, ты! — впечатлённая увиденным, взвизгнула я. — Вот видишь, сработало, — тоном пятилетней задаваки уведомила я книгу. — А всё почему? Потому что ты — вредина, а я — волшебница! Так, теперь щепотка утренней росы, — уже деловым тоном проговорила я и подошла к окну. Приоткрыла створку…

Прохладный утренний воздух ворвался в тёплую пекарню, принося с собой запах просыпающегося города. В самом углу рамы всё ещё блестела капелька росы.

— О, повезло!

Я провела указательным пальцем по холодному стеклу, медленно ведя им сверху вниз. Утренняя роса собралась на подушечке пальца крошечной прозрачной каплей, дрожащей и переливающейся в солнечных лучах. Осторожно поднесла палец к миске и стряхнула каплю прямо в центр мучной смеси.

В момент соприкосновения с тестом капля росы словно взорвалась миниатюрным фейерверком — тесто зашипело, как масло на сковородке, и по его поверхности пробежали серебристые искорки, расходясь кругами от точки падения капли, будто рябь по воде.

Начала замешивать.

Обычно это успокаивало — ритмичные движения, мягкое сопротивление теста под руками. Но сейчас что-то было не так. Тесто вело себя... словно бы сопротивляясь мне. Оно словно пульсировало собственной жизнью, становясь то слишком липким — прилипая к пальцам и не желая отпускать, то чересчур тугим — каменея под ладонями и отталкивая их.

— Да что с тобой такое?! — возмутилась я, борясь с непослушной массой. — Может, муки добавить? — пробормотала я, тянясь к мешку. — Или молока? Или вообще выкинуть тебя и начать заново?

Книга вдруг подпрыгнула на добрых десять сантиметров вверх и с оглушительным хлопком упала обратно на стол, заставив меня вздрогнуть и выронить скребок. Вся посуда на полках звякнула, а из мешка с мукой поднялось небольшое белое облачко.