Книга Вездесущая Зефирка и Дракон в шоколаде - 2, страница 31 – Наталья Шевцова

Короче! Я успела всё! В том числе, и крокембуш из скреплённых карамелью профитролей, Захер[1] и даже Оперу[2]! Ага, сама была в шоке! Хотя, с такими помощниками, как у меня, это и неудивительно. Но это я теперь знаю. А в тот день я всё ещё мыслила обычными человеческими мерками.

[1] Захер — пожалуй, самый знаменитый шоколадный торт в мире, придуманный австрийским кондитером Францем Захером в 1832 году. Состоит из шоколадных бисквитных коржей, прослоенных абрикосовым конфитюром и покрытых шоколадной глазурью.

[2] Опера — Изысканный французский торт, состоящий из слоёв миндального бисквита, пропитанных кофейным сиропом, шоколадного ганаша и кофейного крема.

Едва я отряхнула руки от муки и подхватила первый поднос с ещё тёплыми багетами, дверь пекарни распахнулась с таким энтузиазмом, что колокольчик над ней чуть не слетел с крепления.

В распахнувшуюся, явно с ноги, дверь ворвался Ивко — светлые прядки торчали во все стороны, как у воробья после купания, щёки пылали, словно он пробежал марафон, а не пару кварталов, рубашка была застёгнута через пуговицу, и вообще весь его вид кричал о том, что утро у него выдалось не из лёгких.

— Аннет! Прости, что опоздал! — закричал он с порога. — Просто Грета у меня такая соня! А потом она решила, что ей обязательно нужно позавтракать всеми соседскими геранями, а поо... — в прямом смысле слова, остолбенев на пороге кухни, он осёкся на полуслове, его глаза округлились, а рот приоткрылся. — Ух ты-ыыыы...

Его взгляд медленно скользил по помещению, и в расширенных от восторга глазах отражалось чистое, детское благоговение. Затаив дыхание, он смотрел не на еду или даже сладости, а на несметные богатства… Сначала его глаза остановились на центральном столе, где, подобно волшебному замку из детской сказки, возвышалась скреплённая блестящими нитями золотистой карамели гора профитролей. Затем его взгляд переметнулся к тортам: к «Захеру», шоколадная глазурь которого блестела, подобно черному зеркалу, к украшенному белоснежными кремовыми розочками и оттого ещё более похожему на воздушное облако, трёхъярусному «Наполеону», к «Медовику, от которого исходил такой аромат, что, рот мгновенно наполнялся слюной. Затем его глаза жадно впились в полки, на которых теснились ряды эклеров с разноцветной глазурью — фисташковой, клубничной, кофейной, а также плетенные корзины с ещё хранящими тепло печи круассанами, подносы с наполненными ягодным кремом песочными корзиночками, и выстроенные как солдатики на параде, целая армия макарунов всех цветов радуги.

Он был в раю…

И ослепленный его великолепием совершенно забыл о том, что… грешен, ибо буквально пару секунд назад цинично и нагло оболгал бедную несчастную животинку! Приоткрыв тем самым дверь в преисподнюю…

Из которой за ним явился рогатая демоническая сущность с жёлтыми глазами-щёлочками и укоризной во взгляде: «Как ты мог?.. Как ты мог?.. Я ведь тебе верила… Наивная я! Доверчивая… Меня так легко обмануть!

— МЕ-Е-Е-Е! — изгоняя его из рая, протрубила сущность в адский горн и ломанулась, как и заведено у демонических сущностей, крушить, ломать и рушить.

— Грета, нет! Стой! — раскинув руки и ноги звездой, Ивко загородил собой дверь. — Мы же договаривались, что ты ведешь себя как воспитанная коза!