Книга Вездесущая Зефирка и Дракон в шоколаде - 2, страница 25 – Наталья Шевцова

Однозначно показалось. Решила я. После ночи и утра, которые у меня были — это неудивительно.

Снова потянулась к ручке двери. Нажала на неё, толкнула дверь. Но та не поддалась.

— Что за?..

Дёрнула ручку ещё раз. Да что происходит?! Заклинило, что ли?

И тут снова «ХЛОП!»

На сей раз не над правым, а над левым ухом. Я снова резко обернулась. А вот присесть и пригнуться забыла, за что и поплатилась, ударившись лбом о корешок талмуда, ещё не успевшего как в прошлый раз взмыть под потолок.

— А-аай! — взвыла я, потирая ушибленное место.

Хлоп-хлоп-хлоп-хлоп-хлоп — обдавая ветерком и запахом старой бумаги с бешенной скоростью замелькали перед моими глазами страницы, спасая меня, по-видимому, от обморока.

От проявленной заботы закружилась голова, а в носу защекотало от бумажной пыли.

— Да уйди ты! Только хуже делаешь! — зажмурив глаза и замахав перед собой руками, отпихнула я от себя книгу и та (не знаю, что именно ею двигало, возможно, желание загладить свою вину за типа нанесенное мне увечье — да, я предпочитаю верить в лучшее) грохнулась мне под ноги.

«ШМЯК!»

Что б её и с её заботой и, тем более, раскаянием!

Не ожидавшая такого поворота я, подпрыгнула на месте и, приземлившись, случайно сделала шаг вперед и, естественно, споткнулась о валяющийся в моих ногах талмуд! После чего, несколько раз взмахнула руками, изобразив пытающегося взлететь пингвина, и… с грохотом и матом прилегла рядом.

— Довольна?! Ты этого добивалась?! — поинтересовалась я у книги, как только кряхтя и охая соскребла себя с пола.

Книга тяжело и как-то совсем по-человечески вздохнула и, вспорхнув к самому верху двери, начала биться о неё корешком, мол, беда, беда, моя твоя не поняла. Ну или, что вероятней, имея в виду: «Ну ты и дура!»

— Ладно, забыли, — махнула я рукой, снова предпочтя позитивное мышление — выбрав верить в первый вариант, то есть.

Книга тут же довольно зашелестела странницами. описала круг над моей головой и плюхнулась прямо на ручку двери, обхватив её страницами как крыльями.

— Взять тебя с собой? — скорее констатировала, чем уточнила я, поскольку этот намек не понять было сложно.

Книга подтвердила моё предположение в очередной раз хлопнув. С той большой разницей, что на сей раз хлопок был тихим.

— Так бы сразу и сказала! — проворчала я и вздрогнула от раздавшегося вдруг щелчка.

Вслед за которым сама собой распахнулась дверь.

— Я с вами заикой стану, — закатив глаза и раздраженно вздохнув, пробурчала я себе под нос.

Книга в ответ довольно зашелестела страницами, будто смеясь. Хотя почему — будто?

Утреннее солнце уже золотило верхушки крыш, когда я отперла дверь пекарни.

— Доброе утро, милые, — поздоровалась я, входя в полутёмное помещение.

Четыре печные камеры дремали у дальней стены, их кирпичные бока ещё хранили вчерашнее тепло. Завязывая за спиной тесемки фартука, я подошла к первой и погладила шершавую кладку.

— Просыпайся, соня. У нас сегодня много работы.

Печь откликнулась тихим потрескиванием.

Я открыла чугунную дверцу, заложила сухие поленья и щепу для растопки. Огонёк от лучины жадно лизнул берёсту, и вскоре внутри весело заплясали языки пламени.

Спасибо бабушке — это она меня научила, как правильно складывать дрова, управляться с тягой и, в целом, обращаться с дровяной печью. Что-то мне подсказывало, что печи вряд ли прониклись бы ко мне симпатией и стали помогать, если бы я не знала, как к ним подступиться. Волшебство волшебством, однако прежде всего любое дело требует понимания.