Книга Вездесущая Зефирка и Дракон в шоколаде - 2, страница 29 – Наталья Шевцова

«Осененная» догадкой, я закатила глаза.

— Не поняла, ты что обиделась?

Домашняя тиранша демонстративно раскрылась и громко захлопнулась.

— Ну хорошо-хорошо! — я подняла липкие от теста руки в примирительном жесте. — Прости, что назвала тебя врединой. Ты просто… очень… ответственная, прилежная и добросовестная.

Книга поднялась в воздух, медленно взмахивая страницами как крыльями. Она парила над столом, то опускаясь, то поднимаясь, явно, показывая, что ждет продолжения.

— Скрупулёзная, зану… то есть, въе…, то есть, настойчивая, — продолжила я.

Книга принялась кружить вокруг меня, шурша страницами всё быстрее и быстрее. Хлоп-хлоп-хлоп — пролетела она прямо перед моим лицом, обдав запахом старой бумаги и ванили.

— Вот же ж, зараза! Да, что ты от меня хочешь! — уже раздраженно вопросила я.

«Зараза» опять принялась качаться в воздухе, намекая, мол, думай.

Я тяжело вздохнула и, закатив глаза к потолку, покаялась и в других моих «грехах».

— Прости и за заразу тоже!

Прокурор и судья в одном лице продолжила качаться в воздухе.

— И за то, что я мысленно называла тебя садисткой и тираншей, — продолжила я.

Садистка, она же тиранша, она же зараза наконец-то удовлетворилась и плавно приземлилась на стол, давая понять, что она удовлетворена.

— То есть, я могу продолжать? — опустив руки в тесто, уточнила я.

Ответом меня не удостоили, но тесто, к счастью, вновь стало мягким и податливым, и буквально через пару секунд я с удивлением смотрела на идеально гладкий шар, который, в прямом смысле слова, сформировался сам собой.

— Всё? Я теперь могу заняться своими делами? — чисто для проформы уточнила я и… не угадала.

Моя наставница слэш инспекторша снова зашелестела страницами, на сей раз открыв моему взору «имбирно-коричные пряники решимости».

Уткнувшись лбом прямо в присыпанный мукой стол, я застонала.

— Серьёзно? Ещё и волшебные пряники? Ты издеваешься?

Книга подпрыгнула и снова упала на стол. Хлоп!

— Знаю-знаю! — потирая вновь занывшие виски, проворчала я. — С тобой спорить, себе дороже!

Скользнула взглядом по рецепту: корень имбиря для остроты мысли, корица для тепла сердца, щепотка мускатного ореха, чтобы развеять сомнения, и... я прищурилась, пытаясь разобрать витиеватый почерк.

— Один солнечный блик? — фыркнула я. — Это как? Предлагаешь, сачком его поймать? — принялась иронизировать я. — Или в банку, как светляка, поймать? Или может приманить, как котика: «кис-кис-кис»? Или просто: «Эй, солнечный блик, иди сюда, мальчик, у меня для тебя что-то есть!»

Книга резко захлопнулась, издав при этом такой хряп, что я подпрыгнула. После чего начала (она, не я) биться корешком о стол…

БАМ! БАМ! БАМ! БАМ! БАМ!

— Сама такая! — морщась от возобновившейся головной боли, огрызнулась я и тяжело вздохнула: — Вот же ж послали боги помощницу! Ты меня с ума сведешь!

Ноль эмоций. В том смысле, что прикидывающийся дятлом талмуд даже и не подумал прервать свою мозгодолбительную деятельность.

— Ладно, ладно, я поняла! — вскинула я в отчаянии руки. — Я думаю-ууу… — добавила я и, прижимая пальцы обеих рук к вискам, заходила по кухне. — Я думаю-ууу… — Мои плохо выспавшиеся извилины скрипели, как несмазанная дверь, но в конце концов всё же «родили» вполне себе рабочую мысль. — Солнечный зайчик, направленный зеркальцем на тесто, подойдет? — поинтересовалась я.