Книга Единственная, кого не выбрали, страница 95 – Стейси Кроу

Затем Лука склонился в почтительном поклоне — сначала передо мной, а затем, после секундного колебания, и перед Эллис. Да, видимо, статус моей фаворитки уже изменил их отношения. Пропасть между простым слугой и женщиной принца возникла даже в его простом сердце.

— Счастливого пути, Лука, — тихо сказала Эллис, и в её голосе снова дрогнуло. — Береги себя. И передай Лоре… что я очень скоро буду дома.

— Обязательно, — пробормотал он, не поднимая глаз. Потом повернулся и быстро, почти бегом, вышел из покоев, как будто боясь, что я передумаю.

Дверь закрылась. Звук его шагов затих в коридоре. Теперь он отправится в путь. Выполнит свою миссию. И, если всё пойдет по плану, вернется в Лоск с вестью, которая должна поднять на ноги моего отца.

В комнате воцарилась тишина. Я остался с ней один. Она стояла посреди комнаты, обхватив себя руками, и смотрела на дверь, за которой исчез её друг. На её лице была грусть, но и облегчение.

Я наблюдал за ней. За этой странной, хрупкой, невероятно сильной девушкой, которая только что выпросила у меня милость и получила её. Она повернулась ко мне, и в ее глазах я увидел благодарность. Чистую, без примеси страха.

— Спасибо, — прошептали её губы.

И в этот момент я понял, что позволил ей сделать нечто большее, чем просто передать письмо. Я позволил ей сохранить связь с тем миром, из которого она пришла. С сестрой, с Бэтти, с Лукой. Я не отрезал её от корней полностью. И, странным образом, это не делало её слабее в моих глазах. Это делало её… настоящей. Не просто куклой в дорогом платье, а человеком с прошлым, с любовью, с тоской.

Я подошел к ней, и она не отпрянула. Я взял её подбородок в свои пальцы, заставив посмотреть на себя.

— Он дорог тебе.

Она кивнула, не отводя глаз.

— Он как брат. Мы выросли вместе.

— Хорошо, — сказал я, отпуская её. Это было всё, что мне нужно было знать. Брат. Не соперник. Брата я мог принять. Брат не представлял угрозы. Брат мог быть даже полезен, как оказалось.

— Теперь тебе не о чем беспокоиться, — сказал я.

Она взглянула на меня. Глаза огромные, тёмные, мокрые. В них был немой вопрос. О Джероме. О войне. О той паутине, в которой мы оба запутались. Она хотела правды.

Но я не собирался её давать. Зачем? Чтобы увидеть, как в этих глазах поселится липкий страх? Чтобы она начала вздрагивать от каждого шороха, читая заговор в каждом взгляде придворного? Нет. Она была слишком… маленькой для этого. Слишком хрупкой. Я вытащил её из грязи, и я не позволю этой грязи до неё добраться снова. Её мир должен оставаться простым: тёплая комната, моё присутствие, покой. Всё остальное моя работа.

Я наклонился ближе. Она не отпрянула. Просто замерла, готовая принять всё, что я решу с ней сделать. Эта покорность, рождённая из доверия, жгла мои внутренности.

— Столько лет, — сказал я, и слова вышли тише, чем я планировал. Я поднял руку. Она прикрыла глаза, ожидая грубости. Но я лишь коснулся щеки. Кожа под пальцами была тёплой, влажной от слёз. — Прямо под моим носом. И я не видел.

Мои пальцы сами нашли её волосы. Мягкие, шелковистые. Я откинул прядь, и ладонь легла ей на голову. Глупый, успокаивающий жест. Я погладил её по волосам, как погладил бы испуганного зверька.

— Такой милый, смелый мышонок, — прошептал я.