Книга Темные тропы, страница 85 – Джули Шэн

И даже если Сонджу уверяла его, что полной силы Токкэби достигнет, лишь заполучив кровь проводника – кровь Хары, – Дохён прекрасно знал, что демон не остановится ни перед чем, чтобы сломить их всех поодиночке.

Даже его кровь могла стать для существа путём к разрушению. И эту мысль Дохёну было тяжелее вынести, чем холод дыхания смерти на коже.

Вибрирующий в кармане куртки телефон заставил открыть глаза. Дохён достал его и, увидев, что звонит Уджин, сразу ответил.

— Случилось что-то? – Дохён потёр лицо и тяжело вздохнул. – Если по работе, то я позже перезвоню.

— Нашёл его, – Уджин говорил быстро, без обычной колкости и деловой резкости, и Дохёна пробил озноб. – Ким Джун, как ты и написал. Имя всплыло в досье полиции Кёнджи тысяча восемьсот девяносто восьмого года: подозревался в серии странных исчезновений, но дело закрыли – ни тел, ни улик. И должен предупредить, что живёт он немного дольше, чем ты можешь себе представить.

Дохён, затаив дыхание, отвернулся к окну коридора, за которым медленно плыл облачный тяжёлый утренний свет.

— Где ты сейчас? – услышал он.

— В больнице, – коротко ответил Дохён, чувствуя, как каждое слово отдаётся болью в висках.

— Что-то случилось? – голос Уджина стал мягче.

— Потом расскажу. – Дохён сглотнул горечь, подступившую к горлу. – Шли всё, что найдёшь.

— Будет в течение получаса, – пообещал Уджин и повесил трубку.

Дохён, не опуская руки, несколько секунд смотрел на отражение своего лица в стекле, а потом медленно заблокировал экран, и телефон с глухим шорохом скользнул вниз, повиснув в расслабленной руке вдоль тела.

Постояв ещё какое-то время и чувствуя, как ритмично и тяжело бьётся сердце, Дохён бросил взгляд на дверь палаты Ёнмуна-сынима, за которой слышались шаги врачей. Когда же она открылась, двое в белых халатах вышли навстречу, и один из них, молодой, с тенью усталости под глазами, негромко проговорил, глядя поверх очков:

— Мы стабилизировали состояние пациента. Но пока вынуждены ограничить посещения.

— Да, спасибо, – отозвался Дохён.

Он проводил врачей взглядом, внутри себя понимая, что за этой будничной фразой скрывается долгий, опасный путь к восстановлению, который наставнику Ёнмуну ещё предстояло пройти, если только ему вообще суждено будет вернуться к прежней жизни.

Свет холодных ламп в больничном коридоре дрогнул, словно дыхание тени скользнуло по ним, и на миг всё вокруг, даже воздух, казалось, застыло в хрупком равновесии между тем, что было, и тем, что только должно было случиться.

Дохён крепче сжал телефон в ладони, чувствуя, как острая грань корпуса впивается в кожу, и понял, что времени на страх больше нет, потому что где-то там, в пыльных сетях городских улочек, жил кумихо по имени Ким Джун. И Дохён знал: охота началась.

И на этот раз ставки были слишком высокими.

Сеульский национальный университет на рассвете напоминал город внутри города: аллеи, окаймлённые рядами старых платанов, высокие здания с каменными фасадами, украшенные тонкой вязью барельефов. Где-то вдалеке отбили башенные часы кампуса Гванак, их размеренный перезвон глухо растекался по широким ступеням центральной площади.

Хара стояла у окна одной из аудиторий на факультете гуманитарных наук, в здании кафедры корейского языка и литературы. Воздух здесь пах старой бумагой, полиролью для мебели и лёгким ароматом кофе, который студенты приносили в стаканчиках из кофеен.