Книга Темные тропы, страница 84 – Джули Шэн

— Я уничтожу тебя, – ответил Дохён, но, когда нащупал рукоять кымганчжо, понял, что это сон: меч лежал в машине, а Токкэби вряд ли удастся поразить обычным пуджоком.

Токкэби тихо рассмеялся и посмотрел на Дохёна снисходительно, будто уже выиграл партию. Он сжал щёки Ёнмуна-сынима тонкими пальцами и сдвинул губы в подобии жуткой улыбки.

— Даже Пэкхва не смогла, – шепнул демон, и этот шёпот впился ледяным жалом в позвоночник. Токкэби повернул голову наставника сначала в одну сторону, потом в другую, так легко и безразлично, как ребёнок вертит безжизненную тряпичную куклу в руках, и вновь посмотрел на Дохёна, на этот раз с откровенной насмешкой. – И если вы так жаждете попытаться, как ты выразился, уничтожить меня, – Токкэби наклонился чуть ближе, его глаза, налитые золотым огнём, заполнили собой всё вокруг, – можешь готовиться покупать поминальные венки. Я убью всех, кто тебе дорог. С кого же начать? – Токкэби выпрямился и приложил палец к губам, задумавшись. – Может, та мудан? Раз вы что-то сделали, и я пока не могу найти твою сестру, охотник.

Дохён поднялся с кресла медленно, чувствуя, как руки дрожат, как ярость и ужас закипают в крови, но прежде чем он успел сделать шаг, прежде чем успел сказать хоть слово, пространство перед ним взорвалось клубами чёрного дыма, с пронзительным смехом Токкэби. Дохён вынужден был закрыть уши от резкого звука и зажмуриться. Токкэби исчез, словно его никогда здесь не было, оставив после себя лишь горький привкус страха на языке. Оглушительно запищали аппараты, линии на мониторе взбесились. Дохён вырвался из сна с хриплым вдохом: в горле снова почувствовался металлический привкус.

— Сыны Будды, – выдавил он и рванулся вперёд, ударив кулаком по кнопке экстренного вызова.

Двери палаты распахнулись, вбежали двое медиков, медсестра и те, кто охранял Ёнмуна-сынима. Дохёна медсестра аккуратно вывела в коридор.

— Господин, будьте здесь, пожалуйста. – Она коротко поклонилась и вернулась в палату.

Прижавшись лопатками к холодной стене, Дохён с трудом поднял глаза на женщину в сером костюме, теперь стоявшую рядом. Она перевела на него острый, встревоженный взгляд, в то время как её напарник отошёл чуть в сторону, уткнувшись в телефон и торопливо набирая чей-то номер.

— Что произошло? – спросила она сдержанно, но Дохён уловил дрожь в её голосе.

— Не знаю, – прохрипел он, зажмурившись, словно хотел стереть из памяти всё, что увидел, – я… Я задремал, а потом аппараты… словно взбесились.

Ему пришлось сделать усилие, чтобы не сползти по стене на пол, потому что ноги под тяжестью тревоги казались чужими.

Он стоял, сжав руки в кулаки, чувствуя, как секунды тянулись, словно вязкий сироп, а в голове снова и снова всплывали обрывки кошмара: глаза Токкэби и его голос, обволакивающий сознание липкой вуалью обещаний смерти.

«Как он проник в мой сон?» – лихорадочно думал Дохён, стараясь отогнать страх, который клубился под кожей, душил изнутри.

И если Токкэби теперь мог проникать в его сознание, подбираться к нему, когда он теряет бдительность, если демон нашёл в нём лазейку, трещину, слабое место… Дохён сжал зубы, до боли напрягая челюсти, потому что понимал: это значит, что отныне ни один человек рядом не будет в безопасности.

Ни Хара. Ни Сонджу. Никто.