Книга Темные тропы, страница 74 – Джули Шэн

— У тебя ледяные руки, – бросила она через плечо, но Дохён ничего не ответил.

У него в груди сейчас разлился Северный Ледовитый океан. Тотальный ледяной вакуум, вымораживающий изнутри всё живое: чувство достоинства, веру в себя, надежду, что хоть что-то ещё можно исправить. Он допустил самую большую ошибку в жизни, дав Токкэби возможность воспользоваться им. И Дохён не знал, как смотреть теперь в глаза Харе, Сонджу и наставникам. Что бы о нём подумал отец?

— Давай.

— Что? – Дохён не понял, чего от него ждала Сонджу.

Она стояла, протянув раскрытую ладонь, у его машины. Дохён нахмурился.

— Ключи. – Сонджу быстро сжала и разжала пальцы. – Я поведу, ты не в состоянии.

Дохён стал ещё смурнее.

— Всё нормально. – Он уже сделал шаг, чтобы обойти её, но Сонджу быстро обхватила его руками и проворно достала ключ из заднего кармана, толкнув к пассажирской дверце.

— Или ты сядешь сам, или я усажу тебя – выбирай.

Выбор без выбора. Дохён сглотнул под этим взглядом, не терпящим возражений, и, открыв дверцу, занял пассажирское место, пристегнувшись машинально. Мысли его на мгновение пришли в настоящий хаос, когда Сонджу устроилась за рулём и приподняла чхиму ханбока на колени, видимо, чтобы подол не путался под ногами и не мешал давить на педали. Дохён отвернулся.

Сначала он просто смотрел в окно, не думая ни о чём и ловя тени и тусклый свет уличных фонарей, расплывающийся на стекле размытыми пятнами. Город постепенно превращался в смазанный безликий пейзаж, и дорога текла через него, как воспоминание, которое не удержать. Дохён смотрел на ночную улицу, на силуэты зданий и только позже понял, что в голове – пустота. Все мысли в одно мгновение стихли.

Дохён украдкой бросил взгляд вбок. Сонджу вела машину спокойно, расслабленно постукивая пальцами по рулю в ритме какой-то мелодии, которую, вероятно, напевала шёпотом себе под нос. И почему-то это не раздражало, а, наоборот, успокаивало. Он снова отвернулся, чувствуя, что ледяная хватка на сердце немного ослабла.

Полоска света зарделась на горизонте, когда Дохён понял, что машина остановилась возле ворот гаража их с Харой дома.

— Переночую у вас, – ответила Сонджу на вопрос, который Дохён ещё не успел произнести. – Так будет безопаснее. Заодно поговорю с Харой.

Хара приникла к слегка приоткрытой двери своей комнаты, застыв на миг в предрассветной полутьме. Откуда-то из глубины дома доносился приглушённый лязг посуды. Учитывая, что она не слышала, как брат вернулся вчера, это было странно. Хара сомневалась, что он проснулся настолько рано, чтобы что-то готовить, если пришёл далеко за полночь, поэтому подошла к кровати и достала из-под подушки телефон: на экране высветилось пять ноль три утра, и ни одного сообщения от Дохёна.

Сделав шаг в коридор, Хара потёрла глаза и прислушалась. Шум затих на мгновение, а затем возобновился. Она сглотнула. Эти звуки будто обрушили на неё детские воспоминания, когда мама готовила завтрак на всю семью, вставая раньше всех. И это был настолько болезненный проблеск памяти, что реальность беспощадно резанула по сердцу: мамы не было в живых уже много лет, а горькая пустота от её отсутствия не исчезла до сих пор. У них всех будто вырвали сердце в тот день. И теперь найти в себе прежнее тепло не получалось.