Книга Темные тропы, страница 18 – Джули Шэн

Время тянулось, лениво растекаясь в вязком тепле палатки. Хара помешивала палочками ттокпокки, наблюдая, как по прозрачной плёнке бесшумно стекали капли влаги из-за конденсата. Они дрожали на тонкой поверхности, набухали, а затем срывались вниз, оставляя после себя влажные дорожки. Разница температур между улицей и пропитанным запахами закусок воздухом внутри создавала этот едва уловимый, но постоянный ритм: капля за каплей вниз, словно отсчитывали минуты.

Послышался шорох занавески на входе. Кто-то вошёл. На секунду внутрь ворвалась уличная прохлада, и поток сырого воздуха пронёсся по палатке. Где-то снаружи раздался приглушённый голос, скрип обуви по влажному асфальту, но Хара не обратила на это особого внимания.

Пока за стол напротив неё кто-то не сел.

Она удивлённо перевела взгляд на высокого мужчину, который совершенно бесцеремонно опустился на табурет, словно они были хорошими знакомыми, и моргнула. Он лениво провёл длинными пальцами по краю стола и улыбнулся:

— Одинокая девушка в такую ночь, да ещё с соджу… Опасное сочетание.

Его голос был низким, с тёплыми обволакивающими нотками. Харе почему-то представилась в этот момент пчела, которая увязла в мёде, и её возмущение, не успев вспыхнуть, погасло. Потому что, стоило им встретиться взглядами, как внутри неё что-то болезненно дрогнуло, словно кто-то коснулся натянутой струны.

Незнакомец был… слишком идеальным для заурядного прохожего. Классический тёмный костюм под чёрным пальто, волосы аккуратно уложены, безукоризненно бледная кожа лица. Он напоминал актёра или айдола^[27].

Но больше всего Хару поразили его глаза. Сначала ей показалось, что они светло-карие с янтарными вкраплениями. Но стоило присмотреться, как оттенок изменился: Хара увидела золото, раскалённое, живое. В тусклом свете лампы, висящей под потолком пхочжанмачха, его глаза вспыхнули, как догорающие угли от порыва ветра, точно внутри него тлело что-то. И было это что-то древнее, недоступное для чужого понимания.

— Кто вы? – вопрос сорвался с губ раньше, чем Хара успела подумать. Она быстро моргнула и мотнула головой, пытаясь избавиться от странного ощущения, будто её мысли стали патокой. – Мы знакомы? – добавила она, хмурясь.

— Нет. – Мужчина пожал плечами, не сводя с неё взгляда. – Но я не смог пройти мимо. – Он посмотрел на почти не тронутые ттокпокки и рюмку с соджу и облокотился на стол. – Хочу задать вопрос, – сказал он мягко и снова перевёл взгляд на Хару. – Ты чувствуешь, как мир меняется вокруг тебя? Что-то происходит, правда?

Хара замерла, ощутив, как внутри поднимается тревога. Они точно не знакомы?

— Не понимаю, о чём вы, – осторожно сказала она.

— Нет, понимаешь, – уверенно возразил он, а затем, наклонившись ближе, прошептал: – Я вижу, как твои глаза меняются, когда ты думаешь о том, что недоступно обычным людям.

Хара чуть не выронила палочки. За какие-то жалкие минуты незнакомец слишком глубоко проник в её личное пространство. Словно знал про сны, про духа и чувство вины, про неспокойные тени, танцующие каждую ночь на стенах её спальни.

Она опустила голову, пытаясь унять дрожь в пальцах. Подцепила кусочек ттокпокки, но, когда отправила его в рот, пряный, обжигающий вкус не доставил удовольствия. Незнакомец же не сводил с неё глаз, и в их янтарной глубине, когда Хара украдкой взглянула на него исподлобья, ей вдруг почудилась насмешка. Едва уловимая, но насмешка. Неприятно.