Книга Осколки ангельской души, страница 29 – Людмила Черныш

Лириэль сжала пальцы так сильно, что ногти до крови впились в ладони. Она не могла ответить. Не могла закричать, что записи, это ее дневник на языке пустошей, а черная соль, просто лекарство от головной боли. Она была обязана молчать и наблюдать, как ее имя затаптывают в грязь под музыку вальса.

Внезапно мелодия сменилась. Оркестр заиграл Танец Стихийного Единения, медленный, глубокий ритм, который по традиции могли танцевать только те, чьи судьбы были официально признаны советом как связанные. Это был момент признания союза перед лицом богов и людей. Валериус, не колеблясь ни секунды, вывел Вивиан в центр круга.

Толпа расступилась, образуя живой коридор. Лириэль затаила дыхание, чувствуя, как воздух в легких превращается в стекло. Она помнила, как Валериус касался ее руки в библиотеке, осторожно, словно боясь повредить крыло бабочки. Она помнила тепло его ладони в обсерватории. Теперь она видела, как он ведет Вивиан, уверенно, властно, с той грацией хищника, который знает свою силу.

Каждый их шаг, каждое вращение было методичным ударом по ее сердцу. Вивиан сияла, ее огненный шлейф рисовал в воздухе сложные узоры, переплетаясь с золотым сиянием Валериуса. Она постоянно искала Лириэль взглядом в толпе, и когда их глаза наконец встретились сквозь полумрак зала, Вивиан не отвела взор. Она смотрела прямо на Лириэль, и в ее глазах не было жалости, только холодная, раскаленная ненависть и торжество. Одними губами, едва заметно, она произнесла: «Смотри, как он забывает тебя».

Контракт на груди Лириэль вдруг отозвался странной вибрацией. Но это не была карающая боль. Это был всплеск. Ее истинная тьма, годами копившаяся под маской смирения, почувствовала колоссальное предательство света. Мир, который обещал ей искупление, теперь публично вырывал у нее последнюю опору. Баланс внутри Лириэль пошатнулся.

В середине танца произошло нечто странное. Валериус, до этого двигавшийся как совершенный автомат, вдруг резко замер. Он поднял голову и посмотрел точно в ту точку пространства, где в тени колонны скрывалась Лириэль. На мгновение, короткое, как вспышка молнии, его маска золотого идеала треснула. В его глазах промелькнула тень той самой мучительной боли, того первобытного сомнения, которое он так отчаянно пытался заглушить эликсирами и ядовитыми речами Вивиан. Он увидел ее. Увидел ее одиночество, ее сломленную гордость и ее немую верность.

Вивиан мгновенно почувствовала, что теряет контроль над моментом. Она сильнее сжала его ладонь, ее огненное платье вспыхнуло ярче, обдавая Валериуса жаром. Она что-то быстро и горячо зашептала ему, прижимаясь щекой к его мундиру, отвлекая, заманивая обратно в свой уютный, понятный мир огня. Валериус зажмурился на секунду, словно отгоняя наваждение или приступ головной боли, и продолжил танец. Но теперь его движения стали жесткими, механическими, а сияние ауры приобрело лихорадочный, болезненный оттенок перенапряжения.

Музыка нарастала, становясь все громче, агрессивнее, в ней начали слышаться дикие, хаотичные ноты. Лириэль чувствовала, как стены зала начинают медленно сжиматься вокруг нее. Ей хотелось бежать, скрыться в подвалах, в канализации, где угодно, лишь бы не видеть этого сияющего союза. Но ноги словно приросли к мрамору. Она была обязана досмотреть этот акт своей казни до конца.