Книга Осколки ангельской души, страница 26 – Людмила Черныш

Валериус молчал, и Вивиан чувствовала, как яд ее речей медленно, капля за каплей, проникает в его мысли, разъедая фундамент его доверия. Она знала, куда бить. Валериус больше всего на свете ценил искренность и чистоту помыслов. Осознание того, что его самые светлые порывы использовали как дешевый инструмент для кражи, было для него хуже физической пытки.

— Ты помнишь, как она смотрела на тебя? — продолжала Вивиан, видя, что он поддается. — Не как женщина на мужчину, а как хищник на добычу, которая дает тепло. Она не тебя любила. Она любила ту безопасность, которую ты ей давал своим присутствием. А когда ее поймали, она замолчала. И это было самым умным ее ходом. Обет молчания? Какое благородство! На самом деле ей просто нечего сказать. Любое оправдание потребовало бы магической клятвы, а сосуды не могут клясться магией, их природа тут же выдаст ложь. Она просто ждет, пока ее покровители, те, кто прислал ее сюда за артефактами, вытащат ее из этой башни.

— Она отказалась со мной говорить, — прошептал Валериус, и эта мысль, казалось, мучила его больше всего. В его голосе слышалась обида брошенного ребенка. — Она даже не попыталась оправдаться. Я предлагал ей защиту... я готов был пойти против совета.

— Потому что ложь перед тобой была бы слишком сложной даже для такой змеи, как она, — Вивиан пододвинулась еще ближе, так что ее бедро коснулось его. Ее аромат заполнил все его чувства, не оставляя места для воспоминаний о прохладе Лириэль. — Она знает, что ты видишь истину, если присмотришься. И ее молчание, это единственный способ сохранить остатки твоей жалости. Она хочет, чтобы ты и дальше мучился вопросами, пока она готовит свой следующий шаг. Не давай ей этой власти над собой, Валериус. Ты будущее академии. Ты тот, кто должен вести нас к свету. Неужели ты позволишь какой-то безродной девчонке разрушить твою репутацию?

Она снова поднесла бокал к его губам.

— Выпей. Это эликсир ясности. Тебе нужно забыть этот серый морок. Академии нужен сильный лидер, а не тень человека, разбитого обманщицей.

Валериус сделал долгий, глубокий глоток. Нектар был приторно сладким, но с горьким, терпким послевкусием, которое напомнило ему вкус пепла. В его голове мысли начали путаться, как нити в испорченном гобелене. Образ Лириэль, стоящей у источника с золотой сферой в руках, начал стремительно тускнеть, выцветать, заменяясь образом холодной, расчетливой воровки, которая в темноте своей камеры, возможно, сейчас издевательски улыбается, вспоминая его наивность.

— Все в академии уже шепчутся за твоей спиной, — добавила Вивиан, нанося последний, сокрушительный удар по его мужскому достоинству. — Они говорят, что великий Валериус настолько ослеп от одиночества, что позволил воровке обвести себя вокруг пальца. Ты хочешь войти в историю как посмешище? Или ты хочешь быть тем, кто восстановит справедливость и покажет, что свет умеет не только прощать, но и карать?

Валериус резко поставил бокал на скамью. Звук удара стекла о камень прозвучал как выстрел в тишине сада. В его ауре внезапно вспыхнуло золото, но оно больше не было ровным и теплым. Оно было яростным, неровным, с отчетливыми багровыми прожилками гневного пламени.

— Я не позволю никому использовать меня. Никому.

— Вот это мой Валериус, — прошептала Вивиан, ее пальцы нежно скользнули по его затылку, зарываясь в темные волосы. — Скоро будет бал стихий. Великое торжество нашего круга. Это твой шанс показать всем, что ты выше этого грязного скандала. Что ты выбрал сторону света и тех, кто действительно достоин стоять рядом с тобой. Пойдем со мной на бал. Официально. Как мой партнер. Пусть это будет концом всех сплетен.