Книга Осколки ангельской души, страница 30 – Людмила Черныш

Когда танец завершился под оглушительные аплодисменты, Валериус и Вивиан направились к подиуму, где восседали магистры и верховный инквизитор. Валериус поднял кубок из чистейшего горного хрусталя, наполненный искрящимся вином. Зал мгновенно погрузился в почтительную тишину.

— Друзья и коллеги! — его голос, усиленный заклинанием, прогремел под сводами, заставляя хрустальные люстры мелко дрожать. — В этот вечер я хочу поблагодарить тех, кто помог мне сбросить пелену с глаз. Свет, это не только милосердие, это прежде всего ясность. Мы часто принимаем тень за глубину, а молчание за мудрость. Но сегодня я стою здесь, чтобы подтвердить свою верность истинным ценностям академии. Я объявляю, что отныне мой путь неразрывно связан с домом Вивиан. Мы будем вместе охранять наш мир от любого гнилого влияния, от воров и обманщиков, которые пытаются пробраться в наши ряды под личиной невинности!

Зал взорвался криками одобрения. Адепты поднимали кубки, Вивиан победно прильнула к Валериусу, и он, помедлив долю секунды, обнял ее за талию. Он смотрел прямо на Лириэль, жестко, вызывающе, словно бросая ей вызов: «Смотри! Я стал тем, кем ты никогда не сможешь быть!». В этом взгляде больше не было любви, в нем была ярость человека, который предал самого себя и теперь винит в этом весь мир.

Лириэль почувствовала, как по ее щеке катится слеза. Она была единственной, холодной, прозрачной, как капля яда. Она больше не чувствовала гнева на Вивиан. Она чувствовала бесконечную, могильную усталость от Валериуса. Она принесла в жертву месяцы своей жизни, она терпела кандалы и побои инквизиторов, чтобы не запятнать его репутацию своей темнотой. А он... он просто отвернулся, выбрав удобную ложь.

— Торжество ревности свершилось, — прошептал в ее мозгу вкрадчивый голос демона. На этот раз в нем слышалось неприкрытое удовольствие. — Теперь ты видишь, моя маленькая птичка? Твой светлый бог, всего лишь напуганный мальчишка в золотой клетке. Стоило Вивиан немного надавить на его гордость, и он сам вычеркнул тебя из реальности. Зачем тебе такое искупление? Возвращайся в мою тьму. Там мы не обещаем любви, но мы никогда не предаем тех, кто принадлежит нам по праву крови и боли.

Лириэль не ответила. Она смотрела, как Валериус принимает поздравления, как он смеется, слишком громко, почти надрывно. Она видела, что за этим смехом скрывается агония, но ей было все равно. Между ними пролегла пропасть, которую не засыпать золотом и не осветить огнем.

Она медленно развернулась и пошла к выходу. Стражники у массивных дверей, украшенных барельефами первых магов, преградили ей путь скрещенными копьями.

— Тебе приказано оставаться до конца церемонии, воровка, — грубо бросил один из них.

Лириэль медленно подняла голову. В этот момент ее кандалы молчания пошли глубокими трещинами. Она не использовала магию, она просто позволила своей истинной сути на мгновение проступить сквозь человеческую оболочку. Ее глаза стали бездонно-фиолетовыми, в них закружились вихри первобытной пустоты. Стражники побледнели, их руки задрожали, а копья сами собой опустились. Они отступили, чувствуя, как от этой хрупкой девушки веет холодом, против которого бессильны их светлые амулеты.

Лириэль вышла на балкон, подальше от духоты, запахов и фальшивых улыбок. Ночной воздух был чистым, но для нее он был пропитан ароматом окончательного разрыва. Она посмотрела на свои руки, свободные от дрожи.