Книга Хирург моей души. Верните мне сына, барон!, страница 74 – Ника Мур

Семён перевел взгляд. Я видела его сомнение. Пять лет он жил один. Пять лет онсоздавал себе броню из формул и расчетов, чтобы не сойти с ума. Для него ябыла лишь красивым призраком, надевшим маску из его воспоминаний.

Я медленно, очень осторожно протянула руку. Мои пальцы коснулись его волос —жестких, пахнущих копотью и горным ветром. Я начала гладить его по голове —не сверху вниз, как делают обычно, а особым образом: слегка перебирая пряди усамого основания шеи, а затем мягко нажимая подушечками пальцев на точки заушами.

Это была наша «секретная реанимация». Когда он был маленьким и разбивал коленки,когда он провалил свой первый зачет, когда у него случилась первая несчастнаялюбовь — я всегда делала именно так. Три коротких движения, одно длинное.Ритм, который я, как парапсихолог, разработала для него, чтобы гасить выброскортизола.

Семён замер. Его дыхание остановилось на вдохе. Я видела, как его аура —колючая, синяя, электрическая — внезапно дрогнула и начала менять цвет нанежно-изумрудный.

Его плечи опустились. Напряжение, державшее его пять лет, лопнуло.

— Мама… — выдохнул он, и в этом слове было столько детской, неприкрытой боли,что у меня перед глазами всё поплыло.

Он уткнулся лбом в моё плечо. Я чувствовала, как его тело содрогается отбеззвучных рыданий. Он не мог позволить себе плакать вслух — враги былислишком близко, а за спиной стояли суровые мужчины, для которых «Пророк» долженбыл оставаться сильным. Но здесь, под прикрытием орешника, он снова был моиммальчиком.

— Тише, маленький мой. Я здесь. Мы всё починим. Папа вырежет лишнее, а я залатаюдыры. Мы — команда.

Я продолжала гладить его, чувствуя, как тепло моего тела передается ему. Мой дарпарапсихолога теперь работал в режиме «трансфузии»: я буквально отдавала емусвои силы, успокаивая его взвинченные нервы и гася магнитные бури в егокрови.

— Ты узнал меня? — прошептала я ему в макушку.

— С первой секунды у колодца, — Семён отстранился, вытирая лицо забинтованнымируками. — Твой взгляд… он всегда был таким. Словно ты видишь не меня, а то,что я могу совершить. Но когда ты коснулась головы… только ты так умеешь. Ниодна ведьма в этом мире не смогла бы повторить этот жест.

Внезапно Семён резко выпрямился. Его глаза снова стали холодными исосредоточенными. Черные ногти на его пальцах едва заметноклацнули друг о друга.

— Они здесь, — прошептал он.

— Кто? Орден?

— «Охотники Ока». Я чувствую их костяные доспехи… нет, не доспехи. На них нетметалла, мама. Совсем нет. Только кость и дерево. Но у них есть собаки. И усобак стальные ошейники. Они бегут в двух милях отсюда.

Я вскочила. — Генри! Ганс! К бою!

Прохор мгновенно оказался рядом с нами, на ходу вытирая руки о кожаный фартук.Его лицо в сумерках леса казалось маской древнего бога войны.

— Сёма, сколько у нас времени?

— Пятнадцать минут. Они идут по следу кареты. Если мы не уйдем с дороги, насзажмут в этом лесу.

Генри посмотрел на карету, где за занавесками дрожал Филипп. — Ганс, бросаемкарету. Запрягай коней верховыми. Маркиза — на Грома, Марту — к себе.Филиппа… — он на секунду замялся. — Филиппа привяжем к моей запаснойлошади. Он должен выдержать.

— Барон, а как же инструменты? — Ганс лихорадочно обрубал упряжь.

— Саквояж со мной. Остальное — к черту. Жизнь важнее железа.