Книга Упрямая Истинная для Ледяного Дракона, страница 78 – Юлианна Винсент

Не то, чтобы я была настолько не уверена в себе, нет. Просто мне никто и никогда не говорил таких слов и, естественно, мой привыкший к защитному сарказму мозг, воспринимал их немного недоверчиво.

Была злость. Мелкая, кусачая. На себя, на него, на вновь обретенного папашу, на всю эту дурацкую ситуацию с наследственным даром и прилагающимися к нему последствиями в виде повышенного интереса Верховного.

Но самой яркой была растерянность. Потому что он — Сайрон Мортигор. Ледяной дракон. Ректор. Мой начальник, в конце концов!

А я — кто? Девочка из трущоб с амбициями размером с айсберг? Между нами были классовая, возрастная и эмоциональная пропасти и ни одна из них не хотела сокращаться самостоятельно.

И под всем этим — тихий, настойчивый, теплый вибрирующий трепет. Что-то вроде… предвкушения. Опасного, безрассудного и чертовски притягательного.

“Прекрасно, — подумала я, зарываясь лицом в подушку. — У тебя личный кризис идентичности, а в подвале дремлет воплощенная Тень тирана, которая в любой момент может решить, что все бессмысленно, и всех нас поглотить. Приоритеты, Летти. Соберись!”

Решив, что длительные раздумья не приведут меня ни к чему хорошему, я села на кровати, тряхнула головой и отправилась умываться. Ледяная вода лучше всего приводила мысли в порядок и расставляла приоритеты.

“Сначала разберусь с Тенью Верховного, — мысленно подбадривала я себя, застегивая последние пуговицы на форменной куртке. — А уже потом с собственным сердцем!”

Хотя по всем законам психологии нужно делать наоборот.

* * *

Подвал встретил меня знакомым леденящим душу холодом и запахом старого отчаяния. Дверь была приоткрыта. Тень колыхалась в центре комнаты, ее очертания были чуть четче, будто она прислушивалась к шуму жизни наверху.

— Доброе утро, — сказала я, останавливаясь на пороге. — Не помешаю?

:

— Возвращаешься, дитя света? — донесся из черноты знакомый, холодный и плавный голос. — За новой порцией экзистенциального ужаса? Или просто негде пристроить свое избыточное сострадание?

— По делу, — парировала я, шагая внутрь. Страх был, но его cоттесняла ясная, четкая цель. — У меня к тебе деловое предложение.

— Интригуешь. Говори.

— Ты сказала, что ты — его отсеченная часть, — начала я, стараясь сделать так, чтобы мой голос звучал уверенно. — Все, что он в себе отрицает. Но здесь, в Академии Бессознательного, мы как раз работаем с такими… материалами. Мы не отрицаем, а изучаем, интегрируем. Или хотя бы даем безопасный выход.

Тень заколебалась, в ее массе что-то пробежало, словно смех.

— Предлагаешь… устроиться на работу? — ехидно спросила она. — Преподавать “Основы праведного гнева для начинающих тиранов”?

— Почему бы и нет? — я сделала шаг ближе, игнорируя леденящий холод. — У тебя же уникальный опыт. Ты знаешь изнанку власти лучше кого бы то ни было. Ты — живое предупреждение. И… потенциальный целитель. Кто лучше тебя сможет научить будущих правителей, магов, да кого угодно — не подавлять свои темные стороны, а понимать их?

Наступила пауза. Тень будто задумалась.

— На тщеславии моем сыграть решила? — хмыкнула она. — Лестно. Очень лестно. Жаль, что промахнулась.

— Что? — не поняла я.

— Он хитер, мой создатель, — голос Тени звучал теперь с горькой иронией. — Прежде чем выбросить мусор, он кое-что… пересортировал. Жестокость, страх — да, это здесь. Но прежде всего, сюда, в эту тьму, он заключил то, что мешало ему больше всего. Не тщеславие. Оно-то как раз-таки осталось при нем и раздулось до небес. Сюда он сбросил свою совесть. Свое сострадание. Свою способность сомневаться в собственной правоте. Все, что делало его… человеком. Все, что могло остановить руку, поднимающуюся для удара.