Книга Упрямая Истинная для Ледяного Дракона, страница 76 – Юлианна Винсент

Эльфийка ахнула, поняв, что она будет следующей, когда дракон посмотрел на нее.

— Лаймариэль… “синдром отложенной жизни” — это не лень. Это надежда, что когда-нибудь наступит время, когда можно будет жить, не притворяясь.

Девушка расплакалась, тихо и бесшумно.

— Благодарю тебя, Лайма, за твое терпение. За то, что ты ждала этого момента — момента, когда можно наконец начать жить по-настоящему. И за то, что ты учишь других, что никогда не поздно начать.

Похлопав по плечу, сидящего рядом мужчину, Сайрон продолжил:

— Аларик, твоя вина — это реакция здоровой совести на мир, где ее почти не осталось.

Вампир открыто улыбнулся, посмотрев Сайрону в глаза.

— Спасибо тебе, Аларик, за твою совесть. За то, что ты не позволил ей полностью умереть, даже когда весь мир говорил тебе, что она — слабость. И за то, что теперь ты помогаешь другим находить свет даже в самой глубокой тьме.

— Моя благодарность взаимна, господин Мортигор, — опустив голову в поклоне, ответил вампир.

— Кассиус, Веста, Нихилистрон… ваше “нет”, обесценивание и ваш нигилизм — это не пороки. Это искалеченные защитные механизмы тех, кто слишком хорошо разглядел тщетность системы и был ею раздавлен.

Трое “негативистов” молча переглянулись, и впервые в их глазах не было привычного скепсиса, а было что-то похожее на изумление и… признательность.

— Я благодарен вам всем троим, — продолжил Сайрон. — Кассиус — за твое “нет”, которое заставляло нас искать лучшие решения. Веста — за твое обесценивание, которое на самом деле было высочайшей планкой качества. Нихилистрон — за твой нигилизм, который в итоге привел тебя к простой мудрости: даже если все бессмысленно, печенье с шоколадом все равно стоит испечь.

Он говорил про леди Эхо, благодаря ее за то, что ее эхо стало не проклятием, а мостом между прошлым и настоящим. Про мистера Фантома, ищущего игрушку — благодарил его за то, что его поиск напоминал всем о важности простых детских радостей.

Серафину Плаксу — за то, что ее слезы омывали старые раны, давая им начать заживать. Про Брута с его травмой брошенности — благодарил за его преданность, которая, будучи направленной в нужное русло, стала опорой для многих.

Про мисс Тик-Так, чьи остановившиеся часы стали точным метрономом для тех, кто потерял чувство времени в хаосе страданий.

Каждому уделил несколько слов, в которых было понимание, признание и благодарность.

Глубокая, искренняя благодарность хранителя этой тюрьмы к тем, кого он когда-то считал своими узниками, а теперь видел своими спасителями.

Наконец, его взгляд упал на Искрика. Дракончик сидел, затаив дыхание, выпучив на Сайрона огромные глаза.

— Искрик… — голос Сайрона дрогнул, впервые за весь вечер. — Мой маленький и верный друг. Я нашел тебя на пепелище твоего клана, который был “случайно” стерт с карты во время одной из кампаний по “наведению порядка”. Твой огонь был единственным, что осталось от них. И я надел на тебя этот ошейник не чтобы наказать. А чтобы… дать тебе время. Чтобы твой огонь не сжег тебя самого от горя и ненависти. Чтобы ты научился жить с этим пламенем.

Он сделал паузу, и его голос стал еще тише, еще теплее.

— И я благодарен тебе, Искриус. Более чем кому-либо. За то, что ты простил мне этот ошейник. За то, что ты научился не сжигать, а согревать. За каждый безопасный костер, который ты развел. За то, что ты, будучи самим порождением огня, научил меня, ледяного дракона, что такое настоящее тепло.