Книга Упрямая Истинная для Ледяного Дракона, страница 75 – Юлианна Винсент

Анекса не ответила. Она просто смотрела на него, и в ее обычно пустых глазах стояли слезы. Она кивнула, один раз, с огромным усилием.

— Спасибо тебе, Анекса, — продолжил Сайрон, и в его голосе прозвучала нежность, которую я никогда раньше не слышала. — За твою тишину, в которой иногда слышно больше, чем в самых громких речах. И за то, что ты нашла в себе силы быть здесь, с нами.

Так он прошелся взглядом по всем.

— Кловен, тебя сослали за то, что в форме оборотня ты заслонил собой ребенка от “карательного” отряда, посланного Верховным для усмирения деревни. Твоя верность оказалась не к месту.

Оборотень низко рыкнул, но в его глазах не было злости, лишь горечь и… признание.

— Благодарю тебя за твою верность, — дракон чуть наклонил голову в легком поклоне. — За то, что ты остался верен не приказам, а тому, что было правильно. И за то, что ты, боясь темноты, стал защитником для тех, кто боится ее еще больше.

Он перевел взгляд дальше.

— Мадам Иксион… твой холодный огонь — это не слабость. Это твой протест. Ты отказалась жечь по его приказу, и он выжег из тебя саму волю к пламени.

Драконша с потускневшей чешуей тихо всхлипнула, прикрыв лицо ладонями.

— Я благодарен тебе, Иксион, за твой холодный огонь. Он напоминает нам, что иногда самый сильный протест — это отказ подчиняться. И что даже потухшее пламя может согревать своей памятью.

Слегка улыбнувшись, Сайрон продолжил.

— Трепетус. Твоя магия давала сбой не от взглядов. А от лжи, которую тебе приходилось обслуживать на официальных церемониях.

Маг вздрогнул и кажется немного смутился.

— Спасибо тебе, Трепетус, за твою честность. За то, что твоя магия отказывалась служить лжи. И за то, что теперь ты учишь других находить силу в своей уязвимости.

Чуть поведя плечом, чтобы привлечь к себе внимание рядом сидящего, Сайрон сказал:

— Лорд Перфектус…— Сайрон внимательно посмотрел на дракона. — Твой комплекс бога был удобен, пока ты восхищался системой. Но как только ты начал требовать от нее того же совершенства, что и от себя — ты стал угрозой.

Перфектус сидел, выпрямив спину, но его гордая маска дала трещину. Он кивнул, сухо сглотнув.

— Благодарю тебя, Таллор, за твое высокомерие. Оно заставляло нас стремиться к лучшему. И за то, что ты научился направлять его не на унижение других, а на создание истинной красоты и порядка.

— Не знал, что ты знаешь мое настоящее имя, — с уважением кивнув в ответ, сказал Перфектус. — Польщен.

— Моргана… — тепло взглянув на ведьму, сказал ректор. — Твои “болезни” были единственным способом привлечь внимание к реальной боли, которую ты видела вокруг, но на которую все закрывали глаза.

Ведьма ахнула и прижала к себе котов, ее губы задрожали.

— Спасибо тебе, Моргана. За твое внимание к боли — и своей, и чужой. За то, что ты превратила свою жажду внимания в умение слушать. И за то, что ты показываешь, как можно превратить страдание в искусство.

Все сидели затаив дыхание.

— Громобой. Твой гнев был слишком честным и слишком громким для тихих приемных, где творились подлости.

— ТАК И ЕСТЬ! — рявкнул гном.

— И я благодарен тебе за это, Гром, — сказал Сайрон, и в его голосе прозвучала легкая усмешка. — За то, что ты не научился молчать, когда видел несправедливость. И за то, что теперь ты направляешь свою ярость не на разрушение, а на создание — пусть даже через контролируемое разрушение старого хлама.