Книга Изгнанная драконом. Лавка для его потерянного сына, страница 109 – Юлий Люцифер

— Вот видишь, Найра Тарн снова держит тебя от ошибки. В этом она всегда была полезна.

Эррен сказал очень тихо:

— Говори.

Харвик коснулся серебряной цепи на груди.

— Мальчик родился с огнем, который мог сжечь себя и половину рода. Его тело было слабым. Враги знали бы это через год. Союзные дома — через месяц. Совет — уже знал. Если бы правда вышла наружу, Драугары потеряли бы часть вассалов, право на северные заставы, договор с Кресс, уважение младших линий. Тивен стал бы не наследником, а уязвимостью.

— Он был ребенком, — сказал Эррен.

— Он был наследником.

— Сначала ребенком.

Харвик посмотрел на него с холодным сожалением.

— Вот поэтому ты и не годился тогда для решения. Ты любил его. А род нельзя держать любовью.

Я почувствовала, как внутри поднимается злость.

Не вспышкой.

Ровной горячей линией.

— Поэтому вы положили его на белый камень.

Харвик перевел взгляд на меня.

— Поэтому мы отделили часть огня, который его убивал.

— Серым железом? Через ошейник? В приюте, где детей называли номерами?

— Приют существовал задолго до Тивена. Там хранили тех, кого семьи не могли защитить или признать. Слабые линии, поврежденный огонь, дети без контроля. Мы брали то, что иначе пропало бы.

Арса Денрит прошептала:

— Слабые греют сильных.

Харвик кивнул.

— Жестоко звучит. Зато роды выживают.

Эррен смотрел на него так, будто каждая секунда разговора стоила ему крови.

— Где остальные дети?

— Те, кто выжил, переведены.

— Куда?

— В места, которые ты не найдешь без меня.

Остан был прав.

Харвик не защищался.

Он торговался.

— И что ты хочешь? — спросил Эррен.

— Оставить огонь в ячейке до полного ритуала возвращения. Под моим контролем. Мальчика привезти в Черный Кряж. Найру Тарн задержать до завершения проверки. Иначе при попытке забрать огонь отсюда ты убьешь сына быстрее, чем я когда-либо мог.

Я шагнула к ячейке.

Мейра положила руку на мой рукав.

— Не ближе. Он связан с чашей.

— Чем?

— Старой клятвой хранения. Если оборвать без ключа и крови, огонь распадется.

— Чьей крови?

Мейра посмотрела на Эррена.

— Главы рода.

Харвик сказал:

— И хранителя.

Эррен повернулся к нему.

— Твоей.

— Да.

Все стало ясно.

Харвик держал не только тайну. Он держал механизм возвращения. Без него попытка забрать огонь могла убить Тивена. С ним — он снова получал власть над ребенком, надо мной, Эрреном, хранилищем, советом.

Логично.

Отвратительно.

Но логично.

Я смотрела на чашу.

Сгусток янтаря внутри дрожал едва заметно. Не от слов. От близости крови Эррена. От открытой ячейки. От того, что впервые за пять лет его не прятали за железом и подписями.

— Есть другой способ, — сказала я.

Мейра повернулась ко мне.

— Какой?

— Пока не знаю.

Харвик усмехнулся.

— Очень профессионально.

— Зато честно.

Эррен смотрел на огонь сына.

— Сколько времени?

Мейра ответила:

— Если ячейку закрыть обратно — сутки, может двое. Если держать открытой — меньше.

— Закрывай, — сказал Эррен.

Харвик нахмурился.

— Ты не заберешь огонь?

— Не ценой его жизни.

— Мудро.

— Не тебе решать, что мудро.

Мейра закрыла ячейку.

Печать легла на место. Свет внутри исчез, но запах янтаря остался в воздухе.

Рувик закончил запись.

Арса Денрит стояла белая, но не отвернулась.

Харвик расправил рукава.

— Теперь вы все видели. Огонь есть. Он сохранен. Без меня вернуть его невозможно. Поэтому предлагаю вернуться в зал и прекратить представление.