Книга Изгнанная драконом. Лавка для его потерянного сына, страница 107 – Юлий Люцифер

Я произнесла только то, что могла выполнить:

— Я, Найра Тарн, целительница, войду в хранилище Черного Кряжа как свидетель по делу Тивена Драугара и Исты Риварн. Я не вынесу оттуда ничего без записи. Не коснусь ячеек без разрешения главы рода или ключницы. Не использую ремесленные печати без медицинской необходимости. Все, что увижу, будет записано.

Харвик сказал:

— И если увидите, что ваши обвинения ложны?

Я посмотрела на него.

— Запишу и это.

Он не ожидал такого ответа.

Хорошо.

Мы вышли из большого зала через левую арку.

Толпа расступалась.

Я чувствовала взгляды на спине. Чьи-то злые, чьи-то испуганные, чьи-то жадные до скандала. Но среди них были и другие. Несколько слуг смотрели на шкатулку с ошейником так, будто уже вспоминали пропавших детей из дальних кухонь и младших ветвей. Один молодой стражник быстро опустил глаза, когда я поймала его взгляд. На его лице была не вражда.

Сомнение.

Сегодня этого было достаточно.

У входа в нижние коридоры нас ждала Мейра Клот.

Старшая ключница оказалась маленькой женщиной лет пятидесяти, с короткими седыми волосами и руками, исчерченными старыми ожогами. Лицо у нее было больное, серое, но глаза ясные. Она держала связку ключей на цепи, обернутой тканью, чтобы металл не звенел.

— Милорд, — сказала она и поклонилась Эррену.

Потом посмотрела на меня.

— Вы та целительница.

— Я Найра Тарн.

— Знаю.

Харвик подошел последним.

— Мейра, вы больны. Вас не должны были беспокоить.

— Меня беспокоили пять лет, старший хранитель. Сегодня я хотя бы знаю зачем.

По лицу Харвика ничего не прошло.

Но я увидела, как он перестал считать ее слабой.

Мейра повернулась к Эррену.

— Ячейку семь запросили на очистку вчера ночью. Приказ был оформлен вашим именем.

Эррен резко посмотрел на Харвика.

— Моим?

Харвик поднял брови.

— Я не оформлял такого приказа.

Мейра вынула из рукава сложенный лист.

— Печать главы рода. Подпись старшего хранителя. Я не открыла, потому что приказ пришел без личного подтверждения милорда. За это меня заперли в комнате под видом болезни.

Эррен взял лист.

Прочитал.

На лице у него не изменилось почти ничего.

Только глаза стали темнее.

— Подпись моя подделана, — сказал он.

— А моя? — спросил Харвик спокойно.

Мейра ответила:

— Ваша настоящая.

Тишина нижнего коридора стала плотной.

Харвик посмотрел на нее.

— Осторожнее, ключница.

— Именно этим я и занимаюсь.

Эррен сложил приказ и передал Рувику.

— В запись.

Рувик кивнул.

Мейра подошла к массивной двери хранилища.

Дверь была черная, без украшений, только с тремя замочными кругами на разной высоте. Не говорила. Не дрожала. Не выбирала, кого пустить. Просто стояла там, где ее поставили люди, умеющие защищать ценное и прятать опасное.

Мейра вставила первый ключ.

Повернула.

Потом второй.

Третий дался тяжело. Она закашлялась. Я шагнула к ней, но она подняла руку.

— Нет. Открою сама.

Эррен положил ладонь на дверь, не толкая.

— Я помогу весом, не огнем.

Мейра кивнула.

Он нажал плечом.

Дверь пошла внутрь медленно, с глубоким каменным скрежетом.

Из хранилища пахнуло сухим жаром.

Не пламенем.

Старым металлом, камнем, закрытым воздухом и чем-то еще — слабым, детским, почти исчезающим янтарем.

У меня сжалось сердце.

Эррен замер.

Он тоже почувствовал.

Мейра взяла лампу.

— Ячейка семь в правом крыле.