Книга Проклятый принц и моя большая заноза, страница 60 – Леон Монтан

— Раэлар... — выдохнула я, чувствуя, как его язык медленно, дразняще скользит по моей коже, продвигаясь выше.

— Ты наказана, моя заноза, — пробормотал он, прикусывая нежную плоть так, что я тихо вскрикнула. — Ты будешь привязана здесь до тех пор, пока не осознаешь, кому ты принадлежишь. И я не дам тебе того, чего ты хочешь, пока ты не сломаешься.

Его губы коснулись моего центра.

Вспышка острейшего, невыносимого удовольствия прошила меня насквозь. Я выгнулась на хрустале, натягивая шелковые ленты до предела.

— О боги... — простонала я, откидывая голову назад.

Это была самая извращенная, самая жесткая пытка из всех возможных. Его язык и губы творили с моим телом что-то невообразимое. Он был груб — его щетина царапала мою кожу, его клыки оставляли легкие, жалящие отметины, он жадно втягивал в себя мои соки, словно изголодавшийся вампир. Но в то же время его движения были математически точными. Он знал каждую мою слабую точку. Он ласкал меня с такой невыносимой, томительной нежностью, что я плакала от избытка чувств.

— Пожалуйста... — рыдала я, пытаясь свести ноги, но ленты не позволяли мне даже сдвинуться на миллиметр. Я была полностью, абсолютно открыта для его языка. — Раэлар, хватит! Войди в меня! Я умоляю!

Он поднял голову. Его подбородок блестел от моей влаги. Черные глаза смотрели на меня с торжествующим превосходством хищника, поставившего жертву на колени.

— Кто я для тебя? — пророкотал он.

— Ты... ты мой владыка! Ты мой господин! — кричала я, сходя с ума от пульсации внизу живота. — Только возьми меня!

— Недостаточно, — он медленно пополз вверх по моему телу, прижимаясь своей раскаленной кожей к моей, покрытой мурашками от холодного хрусталя.

Он остановился, когда наши лица оказались на одном уровне. Его огромная, пульсирующая плоть скользнула по моему влажному входу, дразня, но не проникая внутрь.

Я заскулила, подаваясь бедрами вверх, пытаясь насадиться на него, но он жестко уперся руками в хрусталь по бокам от меня, удерживая дистанцию.

— Скажи, кому принадлежит твой язык, которым ты смеешь меня оскорблять, — шептал он мне в губы.

— Тебе... он твой... все мое — твое... — я задыхалась. Возбуждение превратилось в агонию. Если он не войдет в меня сейчас, я просто умру.

— Моя истинная, — выдохнул он, и в этом слове было столько первобытной, древней магии, что оно выжгло клеймо прямо на моей душе.

Он обхватил мое лицо обеими руками и впился в мои губы жестоким, собственническим поцелуем, одновременно с этим обрушиваясь на меня всем своим весом.

Он вошел в меня одним резким, беспощадным толчком, до самой глубины.

Я закричала. Мой крик был заглушен его поцелуем, но он разорвал его, давая мне выплеснуть свой восторг в воздух.

Хрустальное ложе под нами содрогнулось.

Раэлар начал двигаться. Это был чистый, необузданный инстинкт слияния. Он забивал меня в прозрачную плиту с такой силой, что, казалось, хрусталь должен был расколоться. Шелковые ленты впивались в мои запястья и лодыжки, не причиняя боли, но фиксируя меня в этой распятой, покорной позе.

Каждый его толчок был утверждением власти. Каждый удар бедер — доказательством его абсолютного, подавляющего превосходства. Он брал меня жестко, грубо, как дикарь, но в том, как он держал мое лицо, как его большие пальцы стирали слезы с моих щек, была такая глубокая, одержимая нежность, что она ломала меня сильнее любой физической боли.