Книга Проклятый принц и моя большая заноза, страница 58 – Леон Монтан

Принц остановился прямо передо мной. На его лице не дрогнул ни один мускул.

— Твоя слабость — это вопрос дисциплины, а не расы, — сухо отрезал он. — Если бы ты тратила меньше сил на пререкания и больше на концентрацию, мы бы уже закончили. Пока ты не усвоишь Стазис, мы не сдвинемся с места. Подними руки. Начинай.

Во мне что-то щелкнуло.

Усталость, помноженная на уязвленную гордость и постоянное давление его абсолютного авторитета, взорвалась внутри ядовитым фонтаном. Я резко вскочила на ноги, едва не сбив его с ног.

— Да пошел ты к демонам в бездну со своей дисциплиной! — заорала я, сжимая кулаки. Мой голос эхом отлетел от сотен зеркал. — Я не твой солдат! И не твоя покорная ученица из благородного дома! Я устала!

Раэлар прищурился. В его глазах мелькнула опасная искра, но он сохранил ледяной тон.

— Сядь на место, Ева. Твои истерики здесь не сработают.

— Истерики?! — я шагнула к нему вплотную, задирая голову, чтобы смотреть ему в глаза. Мой инстинкт самосохранения окончательно отключился. — Знаешь что, ваше высочество? Меня достало твое высокомерие! Ты строишь из себя всемогущего владыку, читаешь мне нотации, называешь мой разум примитивным... А сам-то?!

Я ткнула его пальцем в твердую, как камень, грудь.

— Если ты такой великий, могущественный и страшный темный маг... какого черта ты позволил кучке старых маразматиков из совета засунуть тебя в зеркало для бритья?!

Воздух в зале мгновенно исчез.

Слова сорвались с моих губ быстрее, чем я успела осознать их вес. Это был удар ниже пояса. Удар в самое больное, самое уязвимое место его тысячелетней гордости.

Температура вокруг нас упала так резко, что на зеркалах выступил иней.

Раэлар не отшатнулся и закричал. Он просто замер.

Но то, что начало происходить с ним, заставило меня в ужасе отступить на шаг.

Его фиалковые глаза потемнели, но это не было похоже на его обычное возбуждение. Чернота затопила белки, превратив его глаза в сплошные провалы бездны. Зрачки сузились в вертикальные, кошачьи щели. Его серебряные волосы словно зажили своей жизнью, а из-под верхней губы угрожающе блеснули удлинившиеся, острые как бритва клыки.

От него полыхнуло таким густым, удушливым запахом мускуса, морозного леса и озона, что у меня закружилась голова.

Это был не гнев.

Это был гон.

Древний, хтонический биологический механизм эльфийских самцов. Инстинкт абсолютного собственника, просыпающийся только в двух случаях: когда эльф находит свою истинную пару или когда его статус альфы подвергается прямому, оскорбительному вызову со стороны самки. Я умудрилась нажать обе кнопки одновременно.

— Раэлар... — я сглотнула, чувствуя, как по спине течет холодный пот. — Я... я переборщила. Извини.

Из его груди вырвался звук. Низкий, рокочущий, утробный рык, от которого пол завибрировал под моими босыми ногами. Он больше не был мыслящим существом. Он был чистым, первобытным инстинктом.

Он не стал со мной разговаривать.

Я даже не успела моргнуть. Пространство вокруг нас исказилось с тошнотворным рывком. Зеркальный зал исчез, сменившись чем-то совершенно иным.

Мы оказались в огромной, круглой комнате. Стены здесь тоже были из зеркал, но они были затемнены, отражая лишь приглушенный свет. В самом центре на небольшом возвышении стояло ложе. Оно не было застелено бархатом или шелком. Оно было целиком высечено из цельного, гладкого, дымчатого хрусталя. Огромная, холодная, прозрачная плита.