Книга Семейные ценности, страница 2 – Арина Арская

— А тебе разве не восемнадцать?

Он так серьезно смотрит на меня, что я на секунду верю в его вопрос. В его глазах нет ни капли насмешки, только искреннее желание меня рассмешить. И я смеюсь. Тихо и истерично, а потом из меня опять льются слёзы:

— Мне сорок три.

Опять накрывает истерика с ревностью. Я думаю, что мой муж нашёл молодую. Чутье так подсказывает.

— Что случилось, Рита? — Глеб напряжённо заглядывает в моё лицо. Он ближе, чем нужно. Я чувствую его теплое и живое дыхание на своей щеке. — Я могу тебе чем-то помочь?

Я яростно мотаю головой, прячу лицо в ладонях и вся вздрагиваю. Дрожит подбородок, дергается губа и всё тело сотрясают беззвучные рыдания.

А затем я роняю руки на колени.

Не моргаю.

— Мне муж изменяет, — шумно и с отчаянием выдыхаю я.

Я ещё никому не признавалась в своих подозрениях, но сейчас я не могу их сдержать в себе.

Я уже почти как полгода прячу саму себя за улыбками на семейных ужинах, за дежурным «все хорошо» на вопросы подруг, за идеальным порядком в доме.

И медленно мучительно умираю в догадках.

— Почему ты так думаешь? — Глеб касается моего мизинца и заставляет посмотреть в его карие теплые глаза.

— Я это чувствую, — пожимаю плечами. — Он задерживается на работе, всегда на меня раздражён и… И уже месяца два даже не целовал меня… — тихо признаюсь я, — как женщину…

Как унизительно это говорить чужому мужчине. Признаваться в том, что ты стала невидимкой для собственного мужа, но промолчать я не смогла на его тихий вопрос.

Глеб отводит взгляд и смотрит перед собой. Ладони — в замок.

— А моя жена потребовала развод, — хмурится. — Сказала, что полюбила другого… А я не знаю… не знаю, как быть без моей Веснушки… Я ведь с ней со школы…

Смотрим друг на друга в полумраке. Салон заполнен нашей болью, нашими страхами, нашими разбитыми надеждами и тоской, которой мы сейчас дышим почти синхронно.

Вдох и выдох. Вдох и выдох.

— Всё будет хорошо, Рита, — шепчет Глеб. — Не плачь…

Вытирает слёзы подушечками пальцев, осторожно и ласково. Большим шершавым пальцем проводит по скуле, стирая влагу, размазывая остатки туши. Замирает.

Я тоже замираю.

Время останавливается. Нет больше мужа, нет его жены… нет ничего, кроме его пальцев на моей щеке.

Я не знаю, кто делает первый шаг. Может быть, я чуть подаюсь вперед. Может быть, он наклоняется… но его губы касаются моих в отчаянном поцелуе.

А я не отстраняюсь и не пугаюсь.

— Ма-ааам! — доносится голос дочери с первого этажа. — Па-аааап! Это мы! Мы приехали!

Кидаю беглый взгляд на в зеркало, проверяю, не проступили ли предательские молочные пятна на чистой футболке.

Вроде чисто. Я сменила за сегодня уже пятую футболку, а специальные вкладыши не спасают.

Чувствую себя дойной коровой.

В отражении вижу бледную женщину, усталым взглядом и тенями от недосыпа под глазами. Улыбаюсь, распрямляюсь и приободряюще подмигиваю сама себе

Я справлюсь. Это просто знакомство с родителями жениха дочери. Обычное дело.

Делаю шаг к детской кроватке.

Максим недовольно покряхтывает, морщит нос, смешно собирая складочки на лбу, и чихает. Удивленно замирает с круглыми глазами, в которых читается неподдельное изумление: «Что это сейчас было?».

— Однажды ты привыкнешь, — смеюсь я и подхватываю его на руки.