Книга Семейные ценности, страница 6 – Арина Арская

Сегодня я вкусил женское отчаяние, и этот вкус я запомню навсегда. Слёзы Риты не смыть с моей кожи, а её запах не вытравить из альвеол, но… эта встреча была той границей, за которой мужчина осознает последствия всех своих ошибок и проступков.

Я достиг дна и я должен оттолкнуться от него.

Я должен быть тем, кем меня видит моя семья: верным и любящим мужем, надёжным отцом, преданным главой семьи.

Вот кем я хочу быть. Я устал быть лжецом и лицемером.

— Глеб… — шепчет моя Настя, и я зарываюсь лицом в ее волосы глубже.

Я забуду этот вечер, а образ одинокой Риты под дождём истлеет.

Я вырву его из памяти, как вырывают ядовитый сорняк, с корнем, чтобы не пророс снова. Я стану другим. Я верну себе право смотреть в глаза жене без этого вечного мужского стыда. Я…

— Глеб…

— Что?

— У нашего Сашки, похоже, девочка появилась… — Настя сладко причмокивает. — Я думаю, что это… то самое… знаешь… Он пока всё скрывает и ничего не говорит.

— И мне ничего не говорит, — я улыбаюсь, — какой у нас скрытный сын.

— Вот я и говорю, что это точно то самое… — с надеждой вздыхает Настя. — Так забавно за ним сейчас наблюдать. Ты вот таким же был.

Запоминаю эту ночь в деталях. Шум дождя за окном, который постепенно стихает. Тепло Настиного тела рядом. Её запах. Тяжёлый стук моего сердца. Вкус на губах, который никак не уходит.

Эта ночь — ночь моего перерождения.

Или ночь, когда я окончательно научился врать самому себе.

Год назад

*Рита*

Я влетаю в квартиру. Останавливаюсь в полумраке и пытаюсь сглотнуть. Меня трясет крупной дрожью, ноги почти не держат.

На коже горят прикосновения и поцелуи Глеба. Я чувствую их физически. Влажные следы на шее и на ключицах. Мои пальцы запомнили его колючую щетину на щеках, твердость плеч, уверенность его больших ладоней.

А изнутри я заполнена его жидким жаром.

Я и случайный незнакомец в машине, который пожалел меня…

Да как же такое могло произойти?! Как же я могла позволить себя, чтобы меня целовал, ласкал и был во мне чужой мужик?!

И как я могла позволить себе получить от всего этого безумия удовольствие?!

Всхлипываю.

Прикрываю рот рукой и зажмуриваюсь.

— Мам, — слышу сонный голос дочери Милы, которая выходит ко мне из своей комнаты. — Мам… Ты чего? А где папа… Вы же на свидании были, да?

Я всхлипываю громче.

— Он забыл?.. — дочка подходит ближе. — Только не говори, что он не пришёл… Мам…

Мила протягивает руки, хочет меня обнять, но я торопливо скидываю туфли и уворачиваюсь от её объятий. Она не должна меня сейчас касаться.

Я не имею права на ее сочувствие и объятия.

— Мам…

Бросаю сумку на пол, и она падает с глухим стуком

Убегаю от дочери в ванную комнату. Запираюсь на замок и начинаю с остервенением стаскивать с себя платье.

Ткань липнет к телу, молния на спине заедает, и я дергаю язычок так сильно, что царапаю кожу.

Платье падает на пол бесформенной грудой, и я отшвыриваю его ногой в сторону. Следом летит кружевное белье, которое я выбрала специально для сегодняшнего вечера и на котором остались влажные следы моего позора.

Прячусь в душевой кабине и не сразу могу включить воду. Руки так сильно дрожат, что соскальзывают с хромированных вентилей.

— Проклятье!

Вода вырывается из лейки с металлическим шипением, сначала ледяная, ударяет по плечам, заставляет вскрикнуть, а потом становится горячей и острой.