Онлайн книга «Чернобыль, любовь моя»
|
— В вашем отделе числится три чайных сервиза по 640 рублей каждый (это учитывая, что моя журналистская зарплата была 140 рублей) и один – за 800. Самый дорогой, самый тонкий ленинградский фарфор, ручная роспись… И кто эти ликвидаторы, которые пьют из них чай? Все эти сервизы числятся у Ваховского, коменданта вашего, и один уже «разбит». А заму Гнатенко по быту Синюкову, тому самому, для которого готовили дом, где вы сейчас живете… Что, Надежда, вы не знали, что этот дом был предназначен заму генерального? Я и не подозревала! Правда, Володя, когда мы впервые зашли туда, действительно, очень удивился… кажется, даже сказал что-то вроде: наверняка эта вилла готовилась для большого начальника из «Комбината», они теперь локти кусают, да, точно, так и сказал… Ильницкий увидел просветление в моих глазах и продолжил: — Так вот, заму по быту Синюкову купили на аварийные деньги набор хрустальных рюмок – богемского хрусталя, между прочим, – что, спрашивается, он из них пьет в зоне трезвости? Музыченко вступил в разговор. В руках у него оказались бумаги, испещренные цифрами. — А то, что все они, и Валенко первый, живут в Киеве в гостиницах, хотя уже получили там квартиры? Держат номера люкс месяцами! И не только для себя, вот, смотрите: Плотников, зам Синюкова, заплатил из комбинатовских средств 2762 рубля 40 копеек за свой номер люкс и 2178 рублей за номер своей любовницы Митрофановой – учительницы, которую устроил сюда на должность ведущего инженера! Вы представляете, сколько респираторов или «афганок» на это ушло! Так они же еще себе командировочные выписывают плюс к стоимости люксовых номеров! Живут за счет «Комбината» месяцами и глазом не моргнут… А в Зоне! Посмотреть на их зарплатные ведомости, так они только и делают, что сидят на могильниках или на станции! Вот скажите, вы видели, чтобы Валенко ездил на могильники? Я не знала, что отвечать. Я ведь с ним никуда не ездила, кроме Киева, когда он приготовил мне ловушку. А он сопровождал гостей Зоны… но в отчетах о приеме ни разу мне не встретилось слово «могильник»! — Вот видите! Если бы он хоть раз на могильник заехал, точно бы все услышали… А вот еще: в вашу Правкомиссию поставили дорогущие югославские мебельные гарнитуры «Зина» и «Елена», а еще один, «Европа», привезли в Зону, оформили через мебельный магазин – пять тысяч рублей! – провели через склад, и где-то он сгинул. В общежитиях будто бы – вы представляете в общежитии ликвидаторов гарнитур за пять тысяч? Нет, я не представляла. Односпальные железные кровати со стонущими пружинами представляла хорошо, очень они меня травмировали на первой вахте. А вот импортный гарнитур никак туда не вписывался. — А вот еще цифры, – продолжал Сергей Юрьевич возмущенно. – На 117,6 тысячи рублей ненужного на складах – и нет того, что необходимо. Срываются поставки белья, посуды – и никто не несет за это ответственности… — Мы поймали заведующую производством столовой спецаппарата, – опять вступил Ильницкий. – Наворовала продуктов, оттащила мешок в подвал. А там случайно сантехники на него наткнулись и забрали. И едят себе эту югославскую ветчину. Так она, конечно, подняла крик: «Мои продукты! Где?!», нашла этих несчастных сантехников, отняла оставшиеся банки. А нам стало известно. И какой шум поднялся в спецаппарате из-за того, что мы этим занялись, если бы вы знали! А почему они так заволновались? Ясно же, потому что это их всех лично касается, у каждого рыльце в пуху… Скажем, не хочет руководитель завтракать в столовой, берет домой банку консервов – ту же ветчину югославскую, – а еще ему надо кофе, а за банку кофе сколько талонов нужно отдать? А талонов этих у них миллион, мы их никогда не учтем, вот и мухлюют как хотят… |