Онлайн книга «Чернобыль, любовь моя»
|
* * * Ира повстречалась мне на нашей улице, она шла в сопровождении двух ментов. Я было заподозрила неладное, но она, увидев меня, заулыбалась: — Познакомься, это друзья, от них я теперь знаю, когда рейды! Давай мы в гости зайдем? Мне, честно говоря, не очень хотелось приглашать домой милицию. Я постаралась аккуратно дать ей понять, что в гости жду ее одну. Она постучалась к нам тем же вечером. — Представляешь, Валенко на тебя все время бочки катит! Говорит, ты теперь вообще ничего не делаешь, на станции не бываешь… У вас выпить есть? А то долго рассказывать, без стакана не разберешься! Что-то в ее поведении меня насторожило. Хотя выпить в любом случае было нечего. Мы немного поговорили об отделе и его начальнике, который, как она утверждала, не мог простить мне высокомерия – ушла и не появляюсь, и в столовую не прошусь. С пристрастием она расспрашивала, какие материалы я готовлю для радио. На удивление, интуиция меня впервые не подвела. Как выяснилось потом, Ира была провокаторшей, засланной нашим неугомонным шефом. Если бы мы ей налили, в дверь не замедлила бы вломиться милиция. А все сказанное мной передавалось Валенко. Так она, по-видимому, искупала свой промах: рассказ о мастер-ключе. * * * С утра автобусы на Припять отходили от чернобыльского магазина каждый час, но после двенадцати их почти не было, в лучшем случае раз в два часа. Чтобы доехать до радиостанции днем, мне приходилось голосовать на обочине Советской улицы на выезде из Чернобыля. Проезжавшие мимо машины обдавали меня то пылью, то брызгами растаявшего снега, и я никак не могла отделаться от мысли, что дышу этой пылью – радиоактивной ведь все-таки… Но респиратор в Чернобыле никто не надевал, и я стояла на обочине без него, чтобы не показаться странной, чужой; да и «афганки» у меня так и не было, не выдали. Я носила в Зоне свой синий финский пуховик и светло-серые югославские полусапожки из московских привилегированных запасов. Голосовать попутным машинам сначала представлялось мне занятием малоприятным, но только в первые дни. * * * Володя с Дубашинским опять летали и мерили воздух над Зоной. Под конец смены с большим трудом уговорили пилота вертолета сделать круг над Славутичем. Измерения по цезию-137 стали еще одним сюрпризом, цифры оказались серьезно выше даже временных норм в Зоне. Это был январь 1988 года, строительство города заканчивалось, началась кампания по его заселению, хотя и здесь царила неразбериха, на меня же наорал Гасенко, когда я просила прокомментировать… Но это – детали, пусть Положение еще не утверждено, его все равно утвердят! И в нем ни слова об уровнях цезиевого загрязнения! Я стала искать научные словари, чтобы понять, чем это может быть опасно. Или, может быть, это не опасно? Раз в Славутиче строятся школы, детские сады, ясли, спортплощадки… Информацию найти было непросто, учебников или словарей в Зоне не было, по крайней мере в моей доступности. Вовка тоже меня толком не просвещал; может быть, просто не умел объяснить? И тут мне опять помог Женя, мы сидели у Жоры, как всегда, и я пожаловалась, что ничего не могу узнать. — Цезий-137? Довольно противный изотоп, Надюш, – Женя устроился поудобнее на крепком стуле, отхлебнул чаю и начал с готовностью объяснять. – Один из наиболее распространенных после аварии. Период полураспада у него – тридцать лет. Очень токсичный… |