Онлайн книга «Чернобыль, любовь моя»
|
Зато моя записывающая аппаратура пригодилась, наконец, вечером: мы снова сидели у Жоры, и снова пела Женя. Во всем этом бардаке была одна несомненная радость: мое ежедневное присутствие в студии не требовалось, звонки можно было делать из дома, а на интервью ходить по договоренности. 15.01.1988 Стою в очереди в кассу. Кассирша обещала открыть в 15 часов, уже 15:30, а ее все нет. Люди в рабочее время стоят по два часа в коридоре, подпирают стенки – хоть бы лавку им поставили, что ли! Наконец, окошко открывается, очередь начинает потихоньку двигаться. Ильинична подъезжает на машине с мигалкой. Саша, шофер, говорит: «Постоим?» — Да ты что, в такой очереди стоять! – И она из свободного кабинета звонит кассирше. Та тут же выходит. Народ волнуется: «Почему? И так уже на полчаса опоздали! Приходить надо раньше!» — Вас я забыла спросить, когда мне приходить! У вас, между прочим, рабочее время, чего тут стоите?! А это уж откровенное издевательство, я как-то пыталась получить зарплату вечером, но милая кассирша ушла в шесть… Ильиничне выдают зарплату без очереди, а я остаюсь слушать, как честят начальников нормальные трудящиеся. Заодно и историю с подъемными вовсю обсуждают: то ли их выплачивали законно, но тогда почему-то не всем, то ли незаконно, и те, кому их выплатили, теперь должны деньги вернуть. Вся эта неразбериха вызывает ужасное возмущение народа, продолжающего тем не менее обреченно подпирать стенки в очереди. Мое решение разобраться и сделать проблемный материал об этом, а также об очереди в кассу крепнет с каждой потерянной минутой. * * * Разобраться в истории с подъемными, приведшей к развалу комбинатовской бухгалтерии, оказалось не так трудно. Она сводилась к тому, что главбух и достойный товарищ Гнатенко кореец Пак больше года незаконно выплачивал подъемные персоналу. В результате возник перерасход. Назначенная Москвой комиссия схватила комбинатовское начальство за руку, но убытки колоссальны. Теперь из зарплат вычитают некие неназванные выплаты, хотя это опять незаконно. Все это живо обсуждается, но говорить в открытую на радио нельзя, Валенко не позволил. Зато у меня появилась новая идея: создать рубрику типа «Прожектор перестройки». Ее по общему согласию назвали «А почему так?!». Например, почему по нашей улице постоянно слоняется милиция и вламывается к нам в дома? Вынюхивает нарушителей режима трезвости? У них что, других дел нет? Понятно, что борьба за трезвость как генеральная линия партии должна воплощаться в жизнь, но ведь чернобыльский стресс тоже никто не отменял! Почему нельзя снять этот стресс, немного выпив? И, кстати, говорят, что единственный выживший из пожарных, которые тушили горящий реактор в ночь взрыва, прибыл из-за праздничного стола и был не совсем трезв… А вот, например, то, что мародерство в Зоне, как я слышала, приняло немыслимые формы, милицию как будто не интересует. А ведь с лета 1986-го отсюда тащили все, что могли вытащить, в брошенных квартирах и домах воровали деньги, телевизоры, шубы, искали золото и любые другие ценности, угоняли машины… Слышала я также, что милиция сама этим и занималась. Я решила подготовить материал о деятельности УВД. Начальник Припятского городского отдела внутренних дел Николай Федорович Бубырь оказался вполне симпатичным человеком. Он пообещал взять меня с собой во время рейда и посоветовал встретиться со своим коллегой Сергеем Юрьевичем Музыченко, а также с начальником ОБХСС Припяти Ильницким. Конечно, это оказалось не так просто, они были сильно заняты, наши вахты не совпадали… В процессе подготовки материала произошли события, укрепившие мои намерения. |