Онлайн книга «Чернобыль, любовь моя»
|
В зоне трезвости, где шла охота на любого чуть выпившего товарища, где алкоголь был запрещен к ввозу и партком исключал из партии за пьянство, Валенко, наш главный коммунист, выступал с подобными декларациями перед капиталистами? Это было в высшей степени странно. «Кассета-шпион» пополнилась очередной записью, я все еще надеялась найти разумное объяснение поведению шефа. * * * Двадцать первое декабря. Совещание отдела. Валенко опять безобразно орет, на этот раз на Андрея Дядюна. — Почему нарушили мое распоряжение о часах питания в столовой?! — Рафик приехал только в восемь – дорога плохая, выехали-то в пять, – оправдывается Андрей. – И все были без завтрака… — Меня это не интересует! Я издал распоряжение, чтобы в восемь в столовой никого не было! (Сам Валенко ест как раз с восьми, с Правкомиссией.) — Хорошо, скажите тогда, куда идти в таком случае? — Куда? Домой, к жене! Пусть она тебя в пять утра кормит! Еще раз предупреждаю: если вы будете нарушать мое распоряжение, всех лишу права питаться здесь!!! Потом орет на Баранника: честный Баранник в отчете о приеме болгарской делегации старательно переписал фонограмму. «А что, пьют в Зоне?» – спрашивает болгарский гость. «Пьют, еще как! Все пьем», – отвечает Валенко и рассказывает байку о том, как и что надо пить в Зоне. — Ты совсем идиот?! Ты что в отчетах пишешь?! — Так я просто… с фонограммы… – заикается несчастный Баранник. — Я тебя от должности отстраню, дебил! Вот наш вождь Гнатенко вчера отстранил от должности Самойленко. На три месяца. Тем самым вождь и меня учит, как действовать! * * * Те, кто здесь временно, в командировке, выгодно контрастируют с постоянными работниками «Комбината». Я нашла хитрый способ заказывать кофе из нашей столовой – прошу сменных членов оперативной группы Минатомэнерго или Правкомиссии. Они изумляются, но кофе приносят. Вот только подловить их втайне от шефа удается нечасто. Моим очередным кофейным спасителем стал Сергей Зенович из опергруппы Минатомэнерго. Я подружилась с ним, пока сидела наверху и писала статью, потом он уехал, а теперь снова вернулся в Зону. Я потихоньку поднималась к нему на второй этаж, и мы пили кофе и болтали. Я чувствовала к нему доверие и даже рассказала про то, что последнее время слышала на кассетах из уст Валенко. И историю с Синельниковым рассказала, ее я от самого Валенко услышала, причем он тогда мне ее поведал с гордостью. Зенович пришел в ужас: — Как же он допускает такие проколы?! Ведь его за это можно убрать из Зоны в двадцать четыре часа – и без всяких дальнейших возможностей! И как он мог вам это рассказать?! — Сергей Михайлович, мне уже кажется, что он просто глуп. Я знаю, что вы не хотите верить, что ему только тридцать четыре года, но это – чистая правда… согласна, трудно допустимая, – мне было смешно, и я сдерживалась, чтобы не улыбаться: Зенович ни за что не хотел принять тот факт, что Валенко моложе его. Зенович помолчал, потом изрек: — Наверное, это-то можно объяснить его возрастом – если он действительно таков, как вы говорите. Черта молодости: люди очень любят себя и свои мысли и не допускают, что кто-то может относиться к ним иначе. Мы уже допили кофе. — Наденька, хотите еще? — Да, если можно… Я была просто счастлива, для моего пониженного давления кофе совершенно необходим, без него работать невозможно, голова разрывается от боли. |