Зеленцова: Молодежные организации, в том числе «Добровольцы за мир», как никто, способны на личные акции. Они строят свою работу на личном вкладе, им важно действие – хоть дерево посадить, но сделать конкретное дело. Они несколько раз предлагали провести природоохранные акции в пределах Зоны и обращались к нам с просьбой. Но вы понимаете, что это чрезвычайно сложно…
Валенко (лениво перебивает): Это кто?
Зеленцова: «Добровольцы за мир». Это мощная организация, с которой сотрудничает наш Комитет молодежных организаций…
Валенко: Нет, в смысле, это – западные?
Зеленцова: Это – американская организация…
Валенко: Я понимаю, ну, они что – деньги хотят прислать?
Зеленцова: Нет, они хотят трудиться!
Валенко: А может, организуете их, пусть они там потрудятся, а деньги перечислят нам?
Зеленцова: Да что вам, денег не хватает, что ли?
Валенко: Не хватает! Конечно, не хватает!
(Смешки.)
Зеленцова: Я вас уверяю, что, если сейчас объявить по миру, что Чернобыль просит денег, – к вам пойдут огромные средства! Разрешат нам это объявить?
Валенко: А кто нам запретит? Кто нам запретит?!
Зеленцова (в полном недоумении): Ну давайте попробуем… я вернусь в Москву, и если вы меня уполномочите, что ли… если я услышу единодушную поддержку того, что вы хотите обратиться к международной общественности, чтобы она прислала вам деньги…
Валенко (перебивая): Да, да! На девятьсот четвертый счет! На 904-й счет!
(Хохот отдела…) Эти ваши зеленые… особенно советские! (Бормочет что-то похожее на «терпеть не могу»…) Те-то мне хоть понятны, а советские – совершенно непонятны. Есть такой Амосов. Вот я как-то анализировал, когда он начал капусту есть? Он начал капусту есть после 45 лет, уже после того, как взял от этой жизни все – он уже в 43 был академиком. А когда он почувствовал, что просто загнется, если дальше будет злоупотреблять, – начал есть капусту и пропагандировать эти вот все свои штучки, бег на месте и т. д.
Зеленцова: Я надеюсь, что вы не намекаете, что я в молодости вела бурную жизнь?
Валенко: Я считаю, что вы можете ее и сейчас продолжать сколько угодно. Речь идет о другом. Есть еще такой Юрий Николаевич Афанасьев – небезызвестный вам супергерой в истории. Он был у меня учителем. Мы тогда с ним дискутировали, и он, который сейчас в «Московских новостях» направо и налево пишет правду, много лет назад мне доказывал, что Бухарин – негодяй (стучит по столу), а Троцкий – подонок (удар) и т. п. Я вам вот что скажу: я понимаю, если я, допустим, партийный либо чиновный функционер, являюсь проституткой. Это моя работа. Но ученые! Ученые не должны. Тем более сейчас ведь не сажают – ну, там, кафедру ему меньше дадут (Зеленцова пытается что-то сказать, Валенко не дает), колбасу отрежут тоньше… Понимаете? Они-то должны говорить правду перманентно, их же не сажают!
Зеленцова (наконец ей удается вставить слово): Нельзя перекладывать ответственность на другую профессию. Никто не должен быть проституткой. Ни ученые, ни функционеры… А ученые говорят: мы-то можем думать и ошибаться, а функционеры, те, кто принимает решения, – они не должны бы ошибаться…
Бедная! Почему-то шеф решил саботировать ее лекцию, превратить в балаган. И что за муха его укусила? Или он теперь со всеми советскими гостями будет так разговаривать?
