Онлайн книга «Хороший братец – мертвый братец»
|
— Что?! Цапнул? — Где ему! Я ведь тоже не зевала… — А говорите, для вас безвреден. — Неприятно… Клыком зацепит – крапивница может пойти… — А вот я, знаете ли, никого не вижу, – признался Аркадий Захарович. — Так вот ты почему эдак-то спокоен… Жущера еще не узрел. Ладно, я тебя научу, как смотреть. Глаза не таращи, гляди как бы искоса, словно бы в дальний угол… Аркадий Захарович терпеть не мог, когда его учили, однако за последние полгода привык выполнять любые распоряжения лекарей, а потому перестал напрягать глаза, расфокусировал взгляд, и тут ему почудилось, что над спиной его согбенного отражения в глубине зеркала сгустилась на мгновение неясная тень. «Быть не может», – мысленно встряхнулся он, и тень сразу же пропала. — Уверился? – ворчливо осведомилась знахарка. – Ну что, мил он, твой недуг, а? Аркадий Захарович пожал плечами. — Немил, – уточнила старуха. – То-то же. А ведь откуда все болезни идут? От обиды да от страха… Жущер, он от обиды зарождается. На кого-то обижен ты сильно. — А как тут не обидеться, – сказал Аркадий Захарович. – Вы посмотрите, какая жизнь вокруг, что с нами сделали, во что мы все превратились… — Так-то оно, может, и так, да только ты и сам свою жизнь не украсил. Жущера вон на себя накликал. Знахарка помолчала. — Ну да ладно… Родители-то живы? Аркадий Захарович покачал головой: — Нет. — У дедов, значит, гостят… А детки? — Двое. — Вот и хорошо. Стало быть, все, что требуется, у тебя есть… — Простите, – сказал Аркадий Захарович. – Я, видимо, неясно выразился. Родителей у меня нет. — Нет? Это как же?! А ты откуда произошел? — Я имею в виду, в живых нет. Знахарка усмехнулась: — Были б живы, я тебя лечить бы не стала. Аркадий Захарович покривился. — Лечение мое от дедов дается, – сказала знахарка. – Другого не знаю. Аркадий Захарович тоскливо вздохнул. Это было именно то, чего он опасался, когда противился уговорам сестры сходить к «известной на всю Россию бабушке Степании». Как он не любил это – дремучее, темное, многозначительное… — И какова же ваша специализация? – спросил он устало, превозмогая навалившуюся вдруг тяжесть. — Ты сядь, сядь, – сказала знахарка. – Эк Жущер-то тебя придавил. Она усадила Аркадия Захаровича на стул возле круглого стола, покрытого бархатной бордовой скатертью с кистями. — Ишь, Жущерила, негодник, вцепился… Ты зачем человека мучаешь? – бормотала старуха, садясь напротив. – Ну, чего скалишься, чего зубы ощерил! Недолго тебе… И так же ворчливо пациенту: — Потерпи, потерпи… Изведем мы скоро твоего Жущера. Запоминай, что делать. Прежде всего дашь ему родительскую косточку… — Не понял, – медленно проговорил Аркадий Захарович. На плечи ему словно камень давил, а соображал он туго, будто контуженный. — Ты меня слышишь али нет? Косточку, говорю, надо ему дать. — Какую косточку? — Да ты по-русски, что ли, не понимаешь? Ро-ди-тель-скую. Отца твоего покойного кость… Аркадий Захарович потряс головой, собираясь с мыслями. — Нет, – сказал он. – Не годится мне такое лечение. Не стану я родительскую могилу раскапывать. Он встал, пошатываясь. — Куда вскочил, сядь, – проворчала старуха. – Зачем же могилы зорить? Типун тебе на язык. Скажешь такое… Никто от тебя вещественных костей не требует. — Вы же сами… — Так то не кость. Одна мысленность. Да Жущер подлинную-то косточку, пожалуй, не угрызет. |