Книга Хороший братец – мертвый братец, страница 72 – Владимир Медведев

— За кого меня принимаешь?! Я не шалава, чтоб от живого мужа гулять.

— Разведись. Что за счастье лаяться с нелюбимым. Особо если с ним и не полаешься по-настоящему.

— Как себе это представляешь? Приношу его в загс в полиэтиленовом пакете… Расторгните, пожалуйста, брак. А без развода, соломенной вдовушкой, жить не хочу. Спасибо, побывала уже во вдовах.

Я сама, кажется, не заметила, как втянулась в обсуждение Полинкиных семейных проблем. Хотя ее платоническое осьминожество не то что семейными делами, даже скотоложеством не назовешь. Наполовину в шутку, наполовину всерьез я предложила:

— Раз так, начните заново. Забудьте обиды, раздоры, старые счеты… Считайте, что смерть как бы обнулила все ваши прежние отношения. Можно сказать, очистила…

— А если я не хочу? Если я его разлюбила…

Я не стала ей говорить, что нечего тогда было тащить его домой. Оставила бы его в магазине, может, нашел бы он себе какую-нибудь осьминожицу… Такой совет она бы мне не простила. Ревнивица страшная. Сама не ам и другим не дам. И тут мне в голову пришел наконец-то довод, бюрократический, но здравый:

— Так вы уже в разводе. После Фимкиной смерти должны были автоматически развести. Штамп в паспорт поставили?

Она замотала головой. Нет, мол, не до того было.

— Ну так сходи поставь. И все дела.

— Подумаю.

Думала она долго. Потом однажды позвонила:

— Можешь завтра к двум часам заскочить? Только не опаздывай.

Я пришла тютелька в тютельку. Полина сидит мрачная, напряженная, почему-то в черном платье. Фимка, как всегда, из аквариума тупо на нас таращится.

— Случилось что-нибудь? – спрашиваю. – В чем вообще дело?

— Увидишь.

Сидим. Ждем. Звонок в дверь. Полина пошла открывать.

Вошли два здоровенных киргиза в синих робах.

— Чего нести?

Полина указала на Фимку, который, шевеля щупальцами, скорчился на дне своего стеклянного жилища. Неужто испугался чужих людей? Или печалился о разлуке? Хотя какая может быть печаль у головоногого! Киргизы подвели под дно аквариума широкие ремни, накинули концы ремней на плечи, поднатужились, приподняли прозрачный гроб с осьминогом и потащили к выходу.

— Ну наконец-то! – воскликнула я.

Полина не откликнулась. Она смотрела вслед Фимке, уплывающему из ее жизни, со странным выражением. Нет, радости я не ожидала, но она, похоже, не чувствовала даже облегчения. Растеряна? Да. Огорчена?! Поверить невозможно. Полина была не просто огорчена, а будто покойника провожала.

Передний носильщик уже скрылся за дверью, задний враскоряку тащился за ним и был уже на пороге, когда Полина вдруг завопила что было мочи:

— Постойте!

Киргизы остановились.

— Несите, несите! – замахала я руками.

Ведомый киргиз неуверенно топтался на месте. Неподъемный аквариум покачивался на постромках.

— Людей пожалей, – сказала я. – Видишь, тяжесть какая. Раньше надо было решать.

— Хозяйка, делать чего?! – крикнул из соседней комнаты передний киргиз.

— Уносите! – приказала я.

— Тащите обратно! – крикнула Полина.

— Э-э-э-э, – неодобрительно крикнул передний. – Пусть одна скажет.

Полина погрозила мне кулаком (клянусь, она бы меня реально ударила, скажи я хоть слово) и скомандовала:

— Назад!

Задний мужик неуклюже развернулся и оказался ведущим, вслед за ним из дверного проема показался второй, они поднесли аквариум к постаменту, поднатужились и поставили его на прежнее место. Полина молча выдала им полную плату. Вряд ли они ушли огорченные.