Книга Сиротский приют у озера, страница 92 – Дэниел Г. Миллер

— Я знаю, кто такой Дионис. Я просто не знаю, что такое театр Диониса. Не то чтобы это имело значение, но это даже не моя картина. Мистер Гулсби подарил ее мне на двадцатилетие нашей совместной работы. Я бы посоветовал вам поговорить с ним об этом, но он заболел.

От этой новости у меня голова идет кругом, я перебираю варианты.

Гулсби.

Девочки начали исчезать, когда в Святую Агнессу пришел он, а не Маккензи.

Я выскакиваю из дома и мчусь сквозь ливень к машине. Дождь льет как из ведра, и я вижу, что у меня изо рта вырывается пар. После нашего разговора я склоняюсь к мысли, что Маккензи невиновен, но незачем испытывать судьбу. Особенно после того, как увидела этот жуткий подвал.

В конце улицы я поворачиваю направо и направляюсь к кампусу. Я должна найти Грегори Гулсби. Картина не может быть простым совпадением. Я мысленно возвращаюсь к нашей беседе в хоровом зале. Он собирался мне что-то сказать. Он хотел мне что-то сказать.

Я подъезжаю к кованым железным воротам Святой Агнессы, которые во время шторма кажутся еще более угрожающими. Нил Пейвер стоит в будке и разговаривает по телефону, на его лице написано беспокойство. Увидев меня, он натягивает на лицо непроницаемую пластиковую улыбку. Я слегка опускаю стекло, чтобы слышать его, но не пропускать дождь. Он кладет трубку.

— Мисс Хейзел, не ожидал увидеть вас сегодня.

— Привет, Нил. Да, я была неподалеку и решила заехать поздороваться.

— Ужасно любезно с вашей стороны. Чем я могу вам помочь?

Я замечаю, что он не открывает ворота.

— Вообще-то, я надеялась побеседовать с мистером Гулсби. Он свободен?

Нил морщится и смотрит в пол, затем чешет затылок и бросает на меня робкий взгляд.

— Простите, что приходится говорить вам это, мэ… мисс Хейзел, но мистера Гулсби больше нет с нами.

Я полностью опускаю стекло, думая, что, должно быть, ослышалась.

— В каком смысле «больше нет с вами»? Он уехал из города?

Нил криво улыбается.

— Нет, мэм. Он погиб.

У меня отвисает челюсть. Гулсби мертв? Это не может быть совпадением.

— Когда?

Его язык скользит по потрескавшимся вишнево-красным губам.

— Его только что нашли. Он неважно чувствовал себя сегодня, поэтому один из преподавателей пошел проведать его и обнаружил мертвым. Я только что звонил доктору Маккензи, но он не отвечает. Все очень расстроены произошедшим.

— Вы знаете, что случилось?

— Почти уверен, что самоубийство.

— Почему вы так решили?

— Он перерезал себе вены, мэм.

Я вглядываюсь в лицо Нила. Его щеки и губы хмурятся, но взгляд остается неподвижным. Меня охватывает страх. Я смотрю в зеркало заднего вида, готовясь сдать назад.

— Он оставил записку?

— Нет, мэм.

Только четверть самоубийц оставляют записки, так что это неудивительно, однако это еще один незавершенный этап в расследовании, которое затягивается с каждым днем.

Нил выходит из будки и кладет руку на крышу машины. Дождь барабанит ему по голове, но он этого не замечает.

— Копы уже в пути. Мой гольф-кар в ремонте, но, если вы позволите запрыгнуть к вам и подвезете, я могу провести вас внутрь, и мы вместе подождем, пока они не приедут.

Что-то в его тоне заставляет волосы на затылке встать дыбом. Его желтое лицо расплывается в улыбке, но глаза неотрывно смотрят от меня. У меня нет ни малейшего желания встречаться с копами, и, похоже, Нил это знает.