Книга Сиротский приют у озера, страница 59 – Дэниел Г. Миллер

Он поворачивается и, нахмурившись, поднимает длинный палец. На секунду мне кажется, что он вот-вот сломается. Но затем Томас опускает руку, застегивает смокинг и возвращается к гостям. Он улыбается и хлопает другого мужчину по спине, как будто ничего не произошло.

Он крепкий орешек, этот Маккензи. Потребуется нечто большее, чем голословные обвинения, чтобы заставить его заговорить. Мне нужно найти кого-то еще, кто сможет пробиться сквозь стену молчания Святой Агнессы.

Я перевожу взгляд с Маккензи на других гостей. Осматривая сцену, я замечаю Гулсби. Он стоит один у переносного бара. Учитель одет в смокинг, который на два размера мал его внушительной фигуре, и ему очевидно неудобно. Другие заказывают напитки, не обращая на него внимания, а Гулсби, похоже, охватила тревога. Мне правда его жаль. Красный, как свекла, он поглаживает седые усы, глядя за кулисы, но я не вижу, кого или что он там высматривает.

Это мой шанс выяснить, что ему известно.

Я уже направляюсь к нему по паркетному танцполу, когда меня перехватывает девочка в красном платье. Она еще малышка, лет двенадцать-тринадцать. Должно быть, одна из воспитанниц. Мы почти одинаково одеты.

Когда она приближается, я улыбаюсь ей и указываю на ее платье, а затем на свое, не сводя при этом глаз с Гулсби. Девочка хихикает и подбегает ко мне. У нее длинные светлые волосы, веснушки и большая щель между передними зубами. Мне очень не хочется откладывать встречу с учителем, но кто может отказать такой улыбке?

— Мы одинаково одеты. – Она подходит ближе.

— Конечно, – отвечаю я самым теплым голосом, на который только способна.

Гулсби поворачивается к бармену и что-то заказывает. Он никуда не собирается уходить.

— Я Нора, – говорит она и протягивает крошечную бледную ручку.

— Я Хейзел, – отвечаю я, пожимая ее в ответ.

Пальцы малышки кажутся такими маленькими в моих. Я задаюсь вопросом, была ли рука Мии такой же на ощупь.

— Вы тоже из Святой Агнессы?

— Нет, я просто гостья Со… мисс Баррето. – Я делаю еще глоток шампанского.

— О, она лучшая! Вы здесь, чтобы кого-нибудь удочерить?

Я чуть не поперхнулась и не закашлялась, но сдержалась, чтобы не обидеть девочку. Она так серьезно задает вопросы, что я начинаю сомневаться. Я здесь для того, чтобы кого-то удочерить? Я быстро прихожу в себя и вспоминаю, что мне трудно позаботиться о себе, не говоря уже о маленькой девочке.

— Эм-м, нет. Я хочу поддержать дом.

Ее плечи опускаются, и она топает ногой по полированному деревянному полу.

— А что? Хочешь, чтобы тебя удочерили?

— Да, ну… наверное, хочу. Святая Агнесса – это мило, и у меня там много друзей, но я бы хотела иметь свою семью, собственный дом и большую собаку, типа сенбернара или. И… – Она замолкает.

— И?

Нора продолжает:

— Не знаю. Иногда я не понимаю, зачем я пытаюсь. Видите, здесь так много других симпатичных девочек.

Она указывает на другой конец комнаты, и я понимаю, что она имеет в виду. В двери входят все девочки из дома Святой Агнессы. Вот на кого пялился Гулсби. К моему ужасу, все они одеты в такие же красные платья, как у меня. Я похожа на одну из девочек-сирот, только более потрепанную жизнью.

Это унизительно.

Я отступаю, у меня подворачивается каблук, и я падаю навзничь. Мысленно собираюсь с духом, живо представляя, как рухну на пол и выставлю себя полной идиоткой, как вдруг пара сильных рук подхватывает меня и одним плавным движением возвращает в вертикальное положение. Я оглядываюсь по сторонам, вроде никто ничего не заметил.