Книга Темные углы, страница 92 – Меган Голдин

Мэддисон появилась спустя несколько часов, не извинившись и не объяснив, почему она их бросила.

— Я была в бешенстве. Мы поговорили. Я не люблю, когда мне хамят, и я из тех людей, кто открыто высказывает свое мнение, – рассказывала Шаз. – Мэддисон извинилась. Потом я наконец рассказала ей, что незадолго до этого приходил мужчина, который про нее расспрашивал. Мэддисон попросила меня описать его. Я рассказала ей практически то же самое, что и тебе.

— А она не сказала, знает ли она его? – спросила Рэйчел.

— Я поняла все по ее реакции.

— Что ты имеешь в виду?

— Когда я упомянула о его гнилом запахе, Мэддисон побелела как простыня и покачнулась, будто хотела упасть в обморок. Она села на эту ступеньку и как бы отключилась. Затем она поблагодарила меня за то, что я ей все рассказала, и поспешила обратно в свой фургон. А потом я увидела, как она уезжает из кемпинга. Мчалась так, словно за ней гнался призрак.

— Мэддисон уехала сразу после того, как ты рассказала ей о мужчине?

— Через двадцать минут. Я серьезно. Никогда не видела, чтобы кто-то так быстро собирался и уезжал. Когда она выезжала, я помахала ей, чтобы остановилась. Она опустила окно и сказала, что, если кто-то спросит, я должна сказать, что не знаю, кто она такая. И добавила, что это ради моей же безопасности. Затем она нажала на газ и уехала.

— Есть идеи, куда она могла поехать?

— Могу только гадать.

— А есть какие-то идеи? – уточнила Рэйчел.

— Она могла поехала погостить к кому-нибудь в Дейтоне.

— Есть идеи к кому?

— Хм, у меня сложилось впечатление, что она выросла где-то здесь. Так что у нее могли остаться знакомые.

— А почему ты так подумала?

Шаз рассказала, что Мэддисон всегда знала лучшие места, где можно поесть. Лучшие пляжи. Лучшие магазины.

— Она хорошо здесь все знала, – сказала Шаз. – С этим не поспоришь. Я могу ошибаться, но у меня сложилось впечатление, что Дейтона-Бич – родной город Мэддисон. Она знала это место как свои пять пальцев. Но в то же время не думаю, что она особо любила это место.

— Она когда-нибудь рассказывала почему?

— Нет. Мэддисон не такая, – сказала Шаз, откладывая в сторону аккуратно сложенное белье. – Она очень закрытый человек. Я уже тебе говорила.

— Знаю. И потому удивляюсь, – сказала Рэйчел.

— Почему?

— Мне казалось, что человек, который тратит так много времени на съемку своей личной жизни для соцсетей, не сильно заботится о конфиденциальности.

— Это все выдумки, Рэйчел. Вся эта история с инфлюенсерами. Я видела, как блогеры-путешественники и инфлюенсеры-фургонщики приходят и уходят. – Шаз бросила Рэйчел простыню и попросила ее взяться за один конец, чтобы было удобнее складывать. – Они думают, что это потрясающая идея – путешествовать и зарабатывать деньги. Проблема в том, что большинство из них зарабатывают не так уж много.

— Я думала, что быть инфлюенсером прибыльно, – сказала Рэйчел, складывая простыню пополам. – По крайней мере, на «БаззКоне» все говорили именно так.

— Может, некоторые и зарабатывают. Но по своему опыту скажу, что все остальные очень много работают. Каждый аспект их жизни становится товаром. Каждый закат. Каждый обед. Все, что они покупают, зависит от того, как отреагирует их аудитория. Все, что они заказывают в ресторане, зависит от того, сколько лайков они получат в Instagram, – объяснила Шаз. – Они становятся рабами своих соцсетей. Я видела подобное слишком часто. Мечта о популярности легко превращается в кошмар.