Онлайн книга «Температурная кривая»
|
— Кофе с вишневкой! – громко заказал Штудер, потому что вокруг него давно крутилась официантка. — Сейчас, господин Вахмайштер… Мари!.. Почему эта барышня жила вместе с этим Коллером?.. Хм?.. Уже в дверях официантке удалось догнать вахмистра: — С Вас три двадцать, господин Вахмайштер, если доктора это не затруднит… Это ночной заказ, четыре… — Да, да, конечно, – и Штудер с силой хлопнул дверью; это было чудо, что ee стекла выдержали. Одиннадцать часов. Вахмистр шел по пустынному мосту Кирхенфельд. Он шагал медленно, плащ был распахнут и его руки со сжатыми кулаками заложены за спину. Он еще раз побывал «У дикаря». Там он узнал, что сегодня утром в восемь часов дама, по описанию похожая на Мари Клеман, остановилась в комнате номер 64, которая находилась рядом с номером священника. Она покинула отель во второй половине дня, в три часа, в сопровождении господина, который был одет в синий плащ и прятал лицо в шерстяной шарф… Когда отец Маттиас появился в квартире фрау Хорнусс? В девять часов. Когда он покинул квартиру Штудера? В два часа. В три часа, однако, некий господин… Тунштрассе. Штудер застегнул плащ, поскольку ветер теперь дул спереди. В пять часов пополудни Бьюик снова был возвращен в Американское агенство в Базеле. Мужчиной, одетым в синий плащ. Два синих плаща? Ведь в гостиничном номере отца Маттиаса тоже был синий плащ. Но отец Маттиас сел на Женевский поезд без четверти три… Без четверти три… ГЛАВА 9. Гангстеры в Берне и благоразумная женщина Вахмистр Штудер медленно шагал вверх по Тунштрассе. Его голова была опущенa вниз и из-за щироких полей шляпы он нечего не видел вокруг. Ему навстречу шел пьяный, который пел. Это была редкость в таком городе как Берн, где даже умеренно пьющих административно лечили от алкоголизма. Мужчина все пел и Штудер поднял голову; теперь вахмистр увидел, что мужчина еще и шатался. Пьяный был большим и статным, если в его состоянии вообще можно было говорить об импозантности. Внезапно мужчина остановился – три секунды назад он еще был на расстоянии десяти метров – а теперь остановился прямо перед Штудером, поднес кулак ему под нос и проговорил голосом, который странным образом звучал очень трезво – и он уже не качался. — Ты, проклятая свинья, а ну, постой-ка!.. Это был не иначе как рефлекс, то движение которое внезапно сделал Штудер. Да, это было то, и именно то необходимое движение, и оно доказывало, что Штудеру еще рано на пенсию. Он ударил ногой, как молодой жеребец, не очень сильно, выбросив левую ногу назад, в то время как его кулак, достаточно весомый, угодил в челюсть пьяного как раз под левым ухом. Пьяный свалился без единого звука, а за своей спиной Штудер услышал резкий крик. Он повернулся. На земле изгибался маленький человек, прижимая кулаки к животу, а рядом с его правой рукой лежал кастет… Штудер наклонился. Придумано совсем не глупо. Высокий «пьяный» должен был отвлечь внимание оскорблениями и ругательствами, чтобы дать возможность собутыльнику ударить сзади кастетом. Оба не предполагали, что у сыщика, если он опытный, есть глаза на затылке… — Гангстеры в Берне! – В голосе Штудера было неподдельное изумление. – Что ты об этом думаешь, Блэзер? Ты ведь только в декабре вылез из большого болота! – под этим он подразумевал исправительную тюрьму в Витцвиле. Он знал малыша. Вор-профессионал. |