Онлайн книга «Белые розы Равенсберга»
|
— Ирис, – донесся снаружи голос Зигрид, – Ирис, у нас гости! — Кто? — Кавалер Спини и Борис Кризопрас. — Зигрид, пожалуйста, извинись за меня внизу. Я еще не вполне готова. Сделаешь? — С удовольствием, – последовал ответ. И после небольшой паузы из-за двери раздалось: – Князь Хохвальд тоже там… Внутри некоторое время было тихо, а затем Зигрид услышала: — Пожалуйста, иди, не жди меня! Папа же уже принял господ? Я тоже скоро спущусь… Снаружи, перед дверью, Зигрид вцепилась за дверной молоток так, будто без этой опоры вот-вот могла упасть. Горький изгиб ее рта стал еще жестче, и, не ответив, она начала медленно и тяжело спускаться по лестнице в ампирный салон, где граф встретил гостей. Ирис же быстро украсила высокий воротник-стойку, облегавший изящную шею, простой серебряной брошью-подковой, вытащила из вазы с цветами снежно-белый нарцисс и приколола его к платью, а затем поспешила вниз и вошла в салон лишь на несколько минут позже Зигрид. Когда она здоровалась с князем и подала ему руку, ее щеки предательски вспыхнули – она никак не могла этому помешать, хотя чувствовала на себе взгляд Зигрид. Впрочем, полная уважения сердечность князя и его обаятельное дружелюбие помогли ей быстро справиться с неловкостью, которой она невольно выдала больше, чем хотела. Утешало ее лишь то, что, возможно, князю ее румянец ничего – очевидно ничего, совсем ничего! – и не сказал, что он вообще не обратил на него внимания, а коли так, то все можно списать на дурацкое смущение, но Зигрид! О, если бы ей удалось скрыть это и от Зигрид! До сих пор у Ирис не было от сестры секретов, потаенных мыслей, но теперь вдруг полная откровенность оказалась для нее невозможной, и пришлось признаться себе, что существуют вещи, относительно которых человек только сам себе советчик. В маленькой компании это ее новое состояние в первую очередь бросилось в глаза именно Зигрид, которая неотступно наблюдала за Ирис, ибо беседа была общей и говорили сначала о палаццо графа, а затем – о флорентийских дворцах в общем и в частности. — Ратуша, сегодняшнее Палаццо-дель-Комуне, раньше называлось палаццо Спини, по крайней мере его часть, обращенная к Арно, – сказал граф. – Это дом ваших предков, кавалер? — Да, sic transit gloria mundi[76], – вздохнул Спини и посмотрел на Зигрид. – Но еще не все потеряно. Значительные земли, прежде принадлежавшие Спини, сейчас находятся во владении одного моего старого родственника, и есть перспектива, что я унаследую этот маркизат. — И где он находится? – поинтересовался князь. — В Маремме, – ответ прозвучал хладнокровно и гордо. — Ради всего святого! – с испугом воскликнула Ирис. – Вот уж дар данайцев, остается только покорнейше благодарить! Это же ужасный малярийный край… — Контесса[77], Маремма – уголок райской красоты и изобильной флоры, – с горящими глазами возразил Спини. – Малярия царит там только с июня до середины сентября и совершенно не вредит тому, кому это известно. — Обрести такие знания – исключительно опасный эксперимент, – вставила свое слово Зигрид. Со значением взглянув на нее, кавалер защитил свое будущее наследство: — Это время проводят на море. — Что тут скажешь, ужасные земли, – проговорил Борис, все существо которого было возмущено самим фактом присутствия Спини. – Графиня, вы ведь отдадите предпочтение России, хотя и более холодной, но и более здоровой, не так ли? |