Книга Восхождение Плотника. Том 1, страница 30 – Антон Панарин

Схватив скобель я метнулся к штабелю сосновых брёвен и принялся лихорадочно срезать полосы коры. Нарезал два десятка полос, скатал в свёрток и выбежал из мастерской, даже не заперев дверь. Потом, всё потом! Сейчас важнее добежать до Древомира и убедиться, что он ещё дышит.

Бежал по тёмной деревенской улице, спотыкаясь о колдобины и задыхаясь от кашля. Ноги подкашивались, в глазах плыли круги, но я продолжал бежать вперёд, как загнанная лошадь. Если с Древомиром что-нибудь случилось, пока я тут геройствовал со стамеской…

Дверь дома была по-прежнему не заперта. Я влетел в сени, обогнул перегородку и…

Услышал оглушительный храп. Древомир спал лёжа на спине. Дыхание было хриплым. В лёгких по-прежнему что-то булькало и клокотало при каждом вдохе. Но он всё ещё был жив. Лицо по-прежнему было серым и потным, но синюшность губ, кажется, немного отступила.

Я осторожно приложил ладонь ко лбу мастера. Горячий, но не так, как утром, когда можно было яичницу жарить. Жар медленно спадал, и это означало, что организм борется, а отвар из еловой коры хоть немного, но помогает.

Выдохнув я улыбнулся и уставился в пустоту. Жив, стервец старый. А я уж было распереживался. На цыпочках отступил назад и двинул на кухню. Печь уже остыла, и нужно было растопить заново, чтобы заварить свежий отвар.

Присел перед топкой, открыл вьюшку, нащупал в золе едва тёплые угольки, начал раздувать. Угольки нехотя покраснели и я стал кормить их сперва берестой, потом лучиной, щепой и в финале прожорливый огонь заполучил пару поленьев.

Поднявшись я заметил на столе что-то круглое накрытое полотенцем. Подойдя ближе снял тряпку и увидел краюху свежего хлеба. Круглый каравай, пышный, с золотисто-коричневой коркой. Я наклонился и принюхался. Запах свежей дрожжевой выпечки ударил в ноздри с такой силой, что у меня подкосились колени. Совершенно точно этот хлеб испекли совсем недавно, но кто?

— Это тебе за заботу, бес окаянный! — донёсся из спальни хриплый голос Древомира, видать я его разбудил.

Я широко улыбнулся во весь рот и почувствовал, как трескаются сухие губы. С трудом удержав себя от дерзкого нападения на каравай хлеба, я поставив чугунок с водой на плиту, забросил в него еловую кору и оставил томиться. На этот раз взял чугунок побольше, на пять литров, этого отвара должно хватить на сутки для нас обоих.

Пока готовился отвар, я метнулся в погреб за картошкой. На этот раз не стал её жарить с салом. Просто почистил, разрезал на половинки и бросил на сковороду посолив и залив водой, а после накрыл крышкой чтобы она пропарилась.

Ожидая когда всё приготовится я сел на лавку, прислонился к стене и задремал. Сон мигом испарился когда запахло горелым! Как ужаленный я вскочил с лавки, подбежал к сковороде и снял крышку.

— Зараза! — выругался я видя что картошка не просто зазолотилась, но и немного пригорела.

Насадил на вилку картошину, срезал с неё нагар и отправил в тарелку, и так поступил со всеми половинками. К ним же добавил по паре малосольных огурцов. Разлил отвар по кружкам и понёс всё это богатство в спальню. Древомир приподнялся на локте куда увереннее, чем утром. Хотя руки его всё ещё подрагивали. Он взял кружку с отваром, отхлебнул, скривился и отхлебнул ещё, а после заговорил: