Книга Правила поедания устриц, страница 34 – Анна Мори

Рэймонд улыбается с глубокой затаенной нежностью.

— Да. Дункан отходит так же быстро, как вспыхивает. Он добрый.

— И тебе не придется извиняться перед ним за фальшивую любовь, — как-то отстраненно говорит она, — потому что к нему ты действительно привязался, хоть вы и постоянно цапались. Не возражай, не надо. Ты любил Дункана, потому что он был не таким, как мы с тобой: добрым, и храбрым, и честным, и пылким… и не обходил острые углы. Поэтому помирись с ним, пожалуйста, вам обоим это нужно. Тебе необязательно делать это прямо сейчас. Как я уже сказала, я собираюсь в клуб, так что этой ночью каюта в твоем распоряжении…

Шей на прощание машет рукой и выходит, оставляя Рэймонда в одиночестве.

Тот сидит на койке ссутулившись и выглядит очень старым.

Шей оделась так, словно и в самом деле собралась куда-то — на ней платье, хотя не то чтобы какое-то особенно модное или нарядное — простое белое атласное платье на бретельках, мягко светящееся в полумраке коридоров, — но, покинув свою каюту, она не направляется к выходу из «Дырявой калоши». Сначала она идет в комнату с компьютером — конференц-зал, она же столовая. Усаживается перед монитором, клацает по клавишам, проверяя почту, потом подпирает голову ладонями, словно у нее болят глаза или голова, и просто сидит какое-то время неподвижно.

Встану же я, пойду по городу, по улицам и площадям, и буду искать того, кого любит душа моя; искала я его и не нашла его…

Потом встает, подходит к лестнице, которая ведет в трюм и мастерскую Рактера, и начинает спускаться. На полдороге — на небольшой металлической площадке между палубами — останавливается, словно в нерешительности. Рактер с интересом ждет, что она будет делать, но проходит несколько минут, а Шей стоит все там же, не двигаясь, прислонившись голой смуглой спиной к стене.

Наконец он открывает переборку, ведущую в его мастерскую, и, глядя на Шей снизу вверх, интересуется:

— Вы чего-то хотели, дорогой друг?

— Ага, — говорит Шей с мрачным удовлетворением. — Я так и знала. Вы шпионите за мной. Вы как Большой Брат.

— Мне казалось, мы уже прояснили этот вопрос, — разводит он руками. — Когда в следующий раз запланируете какой-то личный разговор, заранее попросите меня отключить всю электронику в трюме, которая настроена на мою нервную систему.

— Я это учту, — говорит она, постаравшись вложить в голос побольше яда.

— И, предполагаю, вы ошиблись дверью, потому что у меня не завалялось ни стробоскопа с разноцветными огоньками, ни крэма, ни даже, как ни удивительно, водки.

— Вы просто ужасный человек, — в сердцах говорит Шей. — Я… мм… Вообще-то сначала я и правда собиралась куда-нибудь сходить выпить. Но потом передумала. Можно мне просто посидеть в вашей мастерской и посмотреть, как вы работаете? Простите. Это очень глупо. Но я не буду вам мешать.

— Я хоть раз запрещал вам находиться в моей мастерской?..

Рактер подает ей руку в рабочей перчатке, и она спускается в трюм. Садится прямо на пол у стены, обняв руками колени. Кощей выходит из темноты, постукивая конечностями о пол, и, толкнув Шей под локоть, будто пес, устраивается рядом.

— Если вам не хочется спать в одной каюте с вашим приемным отцом, у меня в кладовой, вон там за переборкой, есть футон и достаточно места. Если вас не смущает гудение машин, — предлагает он, сжалившись над ней. Но Шей отрицательно качает головой. Возясь с чертежами и инструментами, Рактер одновременно фиксирует постепенно замедляющийся пульс своей гостьи — когда она спускалась сюда, была взвинчена донельзя, но теперь успокоилась. Похоже, ей в самом деле нравится просто тут сидеть; нежно положив одну руку на «голову» Кощея, она молча и, кажется, с интересом наблюдает за работой Рактера.