Книга Правила поедания устриц, страница 18 – Анна Мори

— Едрить вашу мать, — отчетливо произносит Гоббет с отвращением.

— Не сильно-то я удивлена… вы на корабле и на забегах вечно липнете друг к другу, как герои ромкомов… — вздыхает Из0бель.

— Спасибо, друзья, что радуетесь за мою личную жизнь, — фыркает Шей.

— Спасибо, что напомнила, что у некоторых тут вообще нет личной жизни, — откликается гномка со свойственной ей беззлобной ворчливой иронией.

Рактер насмешливо приподнимает бровь, услышав про ромкомы, но доля истины в словах Из0бель определенно есть. К нынешнему моменту глупо уже отрицать, что он то и дело жертвует ради Шей Сильвермун временем и делами — даже ради сомнительных авантюр вроде этого похода в гадальную лавку.

Потому что с ней всегда интересно. Потому что…

«Шей — это Шей. Она особенная».

Дункан, похоже, единственный из присутствующих, для кого эта сцена оказалась сюрпризом. Глаза остекленели, лицо цветом напоминает плохо перемешанный клубничный коктейль — полосы белого, полосы красного. Не по душе мысль, что твоя сестра спит с долбаным чоканутым риггером, да, бедняга? — думает Рактер равнодушно. Нет разницы, правда это или нет, раз все уверены, что да, и давно.

Похоже, он все сделал правильно: все в секунду забыли про то, какую именно гексаграмму они с Шей разделили на двоих, словно свадебные кольца. Отлично. Уж лучше смешки и перешептывания, чем то мрачное и тревожное, как предгрозовое небо, молчание, которое сопровождало предыдущее предсказание.

Но Рактер его, конечно, помнит, и не сомневается, что Шей тоже не забыла. Свойство силы — перетекать из одного сосуда в другой, подобно воде… Сильный принимает и благословляет свое одиночество, слабый бежит от него.

Не отнимая у него свою дрожащую руку, она находит силы напоследок поторговаться:

— Я правильно понимаю, бабушка, что на общем будущем мы экономим сотню прекрасных звонких нюйен?

Гадалка недовольно поджимает губы, но подтверждает:

— Да. За последнее гадание денег не возьму.

* * *

Обратно на “Дырявую калошу” они возвращаются пешком, хотя погода и не думает исправляться.

Рактер и Шей идут под одним зонтом. Остальные ушли немного вперед, тактично дав им возможность поговорить наедине.

— Ловко придумано, — произносит она как-то отстраненно.

— Простите. Знаю, это бестактно…

— Что? Вовсе нет. Все и так думают про нас черт-те что.

— Хм… Ну да. Не хотел, чтобы другие волновались из-за пустяка. Особенно Гоббет — вы же знаете ее, она способна раздуть из дурацкого гадания целую катастрофу.

— Или не пустяка — вот что меня тревожит…

— Тем более. Думаете, ее предсказание имеет отношение к тому, что происходит в Гонконге? К этой… Цянь Я?

(Шей несколько раз приходила к нему в мастерскую поздно ночью потому, что не могла заснуть. Ей, как и остальным в городе, постоянно снятся какие-то малоприятные сны про выпадающие зубы.

Однажды она спросила Рактера, спит ли он сам когда-нибудь. “Ну, надо же иногда делать дефрагментацию и проверки на вирусы и ошибки”, — ответил Рактер, но она так посмотрела на него, что пришлось пояснить, что это шутка, и да, иногда он спит.

Но ему не снится ничего, никогда).

— Я уверена в этом. — Шей молчит какое-то время, потом произносит: — Знаете, я поначалу думала, что вы совсем не разбираетесь в отношениях. Как все эти стереотипные гениальные ученые-чудаки. Но для человека, у которого нет эмоций, вы очень ловко манипулируете чужими.