Книга Правила поедания устриц, страница 15 – Анна Мори

Но гораздо более занимательным Рактеру кажется то, что эмоции колдуньи считать так же сложно, как возраст: излучение от нее какое-то неопределенное — не то чтобы гладкое и ровное, как зеркало, скорее наоборот, невероятно хаотичное, цветом и структурой похожее на груду бурелома.

Она достает из футляра свои инструменты: «Книгу Перемен», завернутую в шелк, и пучок высушенных стеблей тысячелистника. Не спеша расстилает шелк на столике, зажигает курильницу, садится на пятках лицом к югу и делает три низких поклона, затем, зажав в правой руке стебли, плавными круговыми движениями по часовой стрелке трижды проносит их сквозь дым курильницы.

Потом поднимает голову, обводит их всех своими круглыми и черными, как у птицы, глазами и деловито уточняет:

— Сотня нюйен.

Гоббет, которая, как и все остальные, наверняка прекрасно видела вывеску с ценой над входом в шатер, деланно возмущается:

— Сотня?! Да это грабеж среди бела дня!

Шей почти одновременно с ней хитро спрашивает:

— Сотня — это за всех вместе?

Рактер думает, что порой они с Гоббет до жути похожи. Или просто Гонконг всех делает похожими? Здесь каждый волей-неволей научится торговаться, орк и эльф, маг и риггер.

Гадалка, словно прочитав его мысли, насмешливо говорит:

— Гонконг — большой рынок, да? Не поторгуешься — не позавтракаешь?.. Вопрос какой у вас?

— Вопрос?.. — Шей на секунду теряется. — Да тот же, что и у всех… Хотим знать наше будущее.

— И что же, остроушка моя, ты считаешь, у вас одно будущее на всех?

— Ну… Наверное, нет.

— То-то и оно, — с довольным видом кивает гадалка. — Сама ведь все понимаешь, зачем глупые вопросы задавать? Сотня нюйен с каждого, дорогуши. Кто первый?..

Первой за стол усаживается Гоббет — поскольку у нее больше всех опыта в таких делах.

Гадалка делит положенный на стол пучок веток тысячелистника на две части. Это символизирует Инь и Ян. «Великий Предел рождает двоицу образов. Двоица образов рождает четыре символа. Четыре символа рождают восемь триграмм. Восемь триграмм определяют счастье и несчастье. Счастье и несчастье рождают Великое Деяние».

Из правой горки колдунья берет одну ветку и зажимает между пальцами. Потом производит какие-то действия с левой стопкой. И — снова с правой. Рактеру ее действия кажутся совершенно бессмысленными. Но Гоббет напряженно следит за процессом, шевелит губами, подсчитывая, какой получается каждая следующая черта.

— Так, что тут у нас, — тянет гадалка, закончив с последней чертой. — «Сяо-чу», «Воспитание малым». Довольствуйся тем, что есть. Живи в текущем моменте, не трать энергию на сожаления о прошлом и на мечты о несбыточном. Относись к вниманием и любовью к повседневным мелочам, они способны принести уверенность и избавить от сомнений, помочь избежать ошибки и открыть двери к радости. Тебе сейчас нелегко, но скоро все изменится к лучшему. Главное — верить.

— Какая же ерунда, — бормочет Дункан себе под нос. — Это ж этот, как его… Я читал… Какой-то трюк психологический. То, во что все верят, потому что такое можно сказать любому.

— Эффект Барнума, — подсказывает Рактер, тоже шепотом. Дункан недоверчиво говорит:

— Вы ж вроде были на стороне магии…

— Я же сказал: я тут ни на чьей стороне.

Гадалка продолжает всматриваться в Гоббет, словно в книгу: