Книга Сломанный мир, страница 81 – Анна Мори

В какой-то миг ему показалось, что противник его щадит. Он открылся дважды, в первый раз ненамеренно, во второй – уже осознанно, проверяя догадку. Юкинари показал себя достаточно хорошим мечником, чтобы воспользоваться этой возможностью – но не воспользовался.

Юкинари был стремительнее и гибче, Гэрэл – сильнее и выше, потому мог достать мечом дальше. Стороннему наблюдателю могло показаться, что силы равны. Юкинари, пожалуй, владел оружием лучше, но раз молодому императору вздумалось играть в благородство – значит, победа будет за Гэрэлом. Не время и не место для таких игр. К тому же не похоже было, что Юкинари отличается выносливостью: рано или поздно бой измотает его и он ослабеет. А главное – на стороне Гэрэла был опыт. Бесценный опыт десятков настоящих боев, с которым не сравнятся никакие уроки мечного мастерства.

Клинок Гэрэла задел плечо императора, но под слишком острым углом, отчего он лишь скользнул по доспехам, не причинив вреда.

Вскоре и Юкинари удалось достать противника – он задел его ногу немного выше колена, исхитрившись попасть точно в щель между пластинами доспеха («Ну наконец-то он понял, что это не роман о благородных героях», – почти с радостью подумал Гэрэл, не замечая, что рана тут же наполнилась кровью). Должно быть, Юкинари рассчитывал перерезать подколенную артерию, но промахнулся. Гэрэл не ждал этого выпада: как правило, в бою все старались ранить верхнюю часть тела противника, так как удар по ноге автоматически заставлял нападавшего раскрыться и подставиться под ответный удар. И Гэрэл не замедлил нанести его, дотянувшись мечом до такой же щели в доспехах на груди императора. Тот едва успел отклонить удар, нацеленный в сердце – на бирюзовой, цвета чешуи Небесного Дракона, одежде расплылось темное пятно.

Выпад-уклонение-выпад.

Юкинари начал уставать, дышал тяжело и неровно; отбросил в сторону щит, ставший слишком тяжелым. Он пошатнулся, упал на одно колено, но успел отразить выпад; поднялся; снова упал, снова поднялся… Гэрэлу вдруг показалось, будто он смотрит на самого себя в детстве: он точно так же падал, и упрямо вставал, и давал сдачи снова и снова, пока не терял способность двигаться – или пока даже самые настырные задиры не отступали.

Кровавое пятно на одежде Юкинари расползлось почти во всю грудь, выступая из-под пластин доспеха.

«Кто-нибудь, остановите это», – почти с отчаянием подумал Гэрэл.

Закончить поединок им не дали. Император Чхонджу, устав ждать окончания поединка или же усомнившись в победе Гэрэла, дал солдатам знак вступить в бой (и в этот момент Гэрэл был благодарен ему), и войско Юкинари, увидев это, тоже рванулось вперед. Через несколько мгновений обоих окружили всадники, и воины Рюкоку оттеснили Юкинари от Гэрэла.

Гэрэл был только рад этому. Он понял, что было бы нелегко убить Юкинари. Император, несмотря на странности, по-прежнему внушал ему уважение и восхищение – и, чего скрывать, Гэрэл успел привязаться к нему. Его злило благородство Юкинари, его уверенность в собственных силах, в собственной непогрешимости… но Гэрэл, похоже, успел заразиться от него этим дурацким книжным благородством. Если бы поединок продолжился, он, наверное, не смог бы нанести решающий удар.

К вечеру схватки между воинами двух сторон перестали быть такими ожесточенными, как вначале. Все устали. А с наступлением темноты даже последние бои утихли.