Книга Сломанный мир, страница 79 – Анна Мори

— Ты могла бы писать стихи, если бы научилась писать, – заметил он тогда. Она в ответ довольно больно стукнула его по голове.

И когда она уезжала в Юйгуй, чтобы стать супругой императора Вэя, Гэрэл вспомнил этот их недавний разговор. Он попрощался с ней по обыкновению холодновато, но посмотрел тепло и подумал, что она права. Эта пыль – любовь в любых ее проявлениях, – только она делает невыносимое существование на этой земле выносимым.

И еще подумал, что они с ней теперь нескоро увидятся, а может, вообще никогда. И что какие бы отношения ни связывали их с Джин-хо, в них есть немного этой пыли, о которой она говорила. А Джин-хо взглянула так, как будто это услышала, и улыбнулась.

Единственный человек, которого он мог бы (или хотел бы) назвать другом, сейчас всячески портил жизнь как самому Гэрэлу, так и его стране.

Война затягивалась. Закончилась зима, наступил год мыши и воды со знаком Ян.

Во второй раз им удалось выманить войско Рюкоку на открытое сражение у реки Сэтагава. Там им с Юкинари удалось снова встретиться лицом к лицу.

Это должна была быть скучная, скверная битва, в которой ни хитрость, ни внезапность ничего не могли дать ни той, ни другой стороне и приходилось полагаться лишь на тупую силу – то есть на численность войск и качество вооружения.

Император Токхын по обыкновению приготовился следить за разворачивающейся битвой из шатра на холме и имел возможность в любой момент покинуть поле сражения. Юкинари не прятался – выехал впереди войска на великолепном белом коне. Он неплохо держался в седле, учитывая, как презирали придворные и чиновники в его стране это мастерство.

Перед началом боя император, разозленный военными успехами Рюкоку, приказал Гэрэлу:

— Вызови его на поединок. И убей.

В самом деле, был такой старинный обычай: перед началом боя устраивался поединок между двумя сильными воинами. Считалось, что боги больше благоволят той стороне, чей поединщик одержит победу. Но полководцы быстро сообразили, что обычай этот не всегда им на руку, потому что, если воин в недобрый час потерпит поражение, это отнюдь не поспособствует поднятию боевого духа армии. Так что про обычай этот, насколько Гэрэлу было известно, не вспоминали уже давным-давно.

Обе армии готовились к бою. Основную часть войска Чхонджу составляла, как обычно, конница. В рядах противника Гэрэл заметил много колесниц, редкость по нынешним временам: колесницы все меньше использовали в войнах, больно уж тяжелы и неповоротливы, а на пересеченной местности оказывались и вовсе бесполезны. Вид колесниц напоминал, что Рюкоку уже много лет ни с кем всерьез не воевала. Впрочем, тут земля для них была удобная, ровная, словно по заказу, но она также была хороша и для конницы Чхонджу. Гэрэл заранее расположил войско так, чтобы, когда битва начнется, колесницы столкнулись с конницей, а не с пехотой, у которой не будет вообще никаких шансов им противостоять. В обоих войсках ярко блестели под солнцем копья и алебарды. Был хороший, ясный день – из тех, о которых говорят: «Ничто не предвещало беды», но это, конечно, было не так.

Прежде чем бой успел начаться, Гэрэл выехал вперед и поприветствовал Юкинари. Тот учтиво ответил.

На молодом императоре были доспехи и шлем в виде драконьей головы – металлическая пасть опускалась на лицо, почти полностью закрывая его. Разглядывая императора, Гэрэл изумленно приподнял брови: до этого момента воображение отказывалось рисовать Юкинари кроме как в расписных шелках и благоухающего жасминовыми духами.