Онлайн книга «Сломанный мир»
|
Мечтал ли он о чем-нибудь кроме этого? Да, наверное, но очень давно. Сейчас он повзрослел и изверился. Гэрэл не стал ничего отвечать, решил подождать, пока Юкинари скажет еще что-нибудь. Тот поколебался и, видимо, решил быть искренним до конца: — Знаете, о чем мечтаю я? Я мечтаю объединить Срединные государства. Хочу, чтобы больше не было войн. Я верю, что возможно создать страну, которой никогда не было, где будут править разум, свобода, красота и закон, а не страх, деньги и предрассудки. Где каждого будут оценивать по его достоинствам. Где любой крестьянин будет иметь возможность обучаться всему, чему хочет, а затем пройти проверку на умения и таланты и, быть может, дослужиться до самых высот. — Но ведь у вас есть экзамен на чин, как в Юйгуе. — Есть. Только ни для кого не секрет, что это пустая формальность. Должности получают только выходцы из знатных семей. Можно переставить слова местами: все выходцы из знатных семей получают должности – и неважно, заслуживают они их или нет. А у простых людей нет возможности не то что участвовать в экзамене, но и вообще чему-то учиться. Вы сами сказали: в моей стране быть девчонкой из бедного квартала – это до самой смерти… Но я верю, что когда-нибудь этот экзамен будет абсолютно честным. И женщины тоже смогут – и не только смогут, но и захотят – принимать в нем участие. Как в Юйгуе. Император будет сам задавать вопросы экзаменуемым. И у власти будут стоять только те, кто способен мудро ею распорядиться. Мало того, народ будет сам выбирать себе правителя… Я не хочу говорить: я создам страну, где все будут счастливы – горе и счастье в руках самого человека. Но я хочу создать страну, где у людей, по крайней мере, будет больше возможностей стать счастливыми, чем есть сейчас. Гэрэл слушал его с холодной улыбкой. — А вы, оказывается, тот еще идеалист. Впрочем, оно и неудивительно – вы еще так юны… Юкинари было двадцать два, и он был всего на шесть лет младше самого Гэрэла. Но Гэрэл вовсе не был уверен, что ему хочется слушать то, что император намеревается ему сказать, и желал остановить его, пускай даже ценой грубости и глупого высокомерия; но Юкинари все понимал, иногда даже больше, чем нужно – поэтому замечание насчет возраста пропустил мимо ушей, а сам продолжал: — Можете сколько угодно говорить, что я наивен и такого никогда не будет. Я и сам иногда думаю так, поэтому раньше боялся озвучить эти мысли даже самому себе, не то что поделиться ими с другими. Но теперь я увидел вас и понял, что вы тоже думали об этом. Вы, как и я, видели Юйгуй и знаете, как прекрасна может быть страна с разумными правителями, справедливыми законами, богатыми жителями… — Так, может, не будем мешать Юйгую и дальше господствовать над миром? – с ехидцей сказал Гэрэл. — И высасывать соки из других стран, как он делал на протяжении последних сотен лет? Я не идиот, господин генерал, я понимаю, что счастье Юйгуя дорого обходится остальным странам. И все же верю в то, что возможно привести другие страны к такому же процветанию, но не ценой угнетения друг друга. Надо только понять – как. Наш мир, столетиями барахтавшийся в бесконечных войнах, – в нем все неправильно, чудовищно, нечестно, несправедливо; мир не должен быть таким, его будто давным-давно кто-то сломал… Но я верю, что его можно починить. И вы хотите того же, правда? Хотите изменить его к лучшему, хоть и действуете довольно неприглядными методами… Мы с вами связаны. Вы ведь тоже это чувствуете? Это как память о чем-то несуществующем. Ложная тоска по иному, никогда не существовавшему миру. |