Книга Сломанный мир, страница 55 – Анна Мори

Гэрэл давно ни с кем не разговаривал так. На самом деле – никогда.

Не то чтобы у него вообще было много собеседников. В редкие моменты, когда ему что-то было нужно от окружения, он просто отдавал приказ – короткий и по делу. И даже в годы жизни в Юйгуе в школе Лин-цзы – эти воспоминания больше всего соответствовали его пониманию счастливой,нормальной жизни – он постоянно чувствовал себя чужаком и не знал, о чем говорить с другими учениками.

А с Юкинари почему-то хотелось говорить: он слушал, слышал и отвечал. Иногда даже не на сами фразы, а на мысли, которые их сопровождали, будто читал их. С самого первого разговора они понимали друг друга с полуслова.

Никогда прежде он не испытывал такого глубокого, моментально возникшего взаимопонимания хоть с кем-либо.

Эта мысль вызвала скептическую усмешку: в его жизни почти и не было людей, с которыми он мог поговорить по-человечески. Стоило кому-то продемонстрировать капельку интереса и симпатии – и он очаровался. Глупо.

Но трудно было не очароваться. Юкинари оказался не только идеальным правителем, но и собеседником, который не уступал умом Гэрэлу и с которым ему никогда не становилось скучно. В отдельные моменты он даже узнавал в Юкинари себя самого (разумеется, только какие-то отдельные качества, которые ему не претили – Юкинари был умным, чутким зеркалом)…

После каждой встречи с императором он пытался оценить происходящее беспристрастно, прокручивал в голове все детали и все больше убеждался в правильности своей догадки: император пытается сделать его своим союзником. Если бы Юкинари всего лишь хотел убедить его в могуществе своей страны и внушить уважение, чтобы достичь лучшего результата на переговорах, он бы тянул за другие рычаги. Нет, император осознанно пытался вызвать в нем симпатию. И даже та на первый взгляд случайная встреча в торговом квартале Синдзю и трогательные отношения Юкинари с девочкой Момоко – даже это, возможно, было подстроено.

С другой стороны, что это меняло? Юкинари ведь действительно был умен до гениальности, был прекрасным трудолюбивым правителем, искренне заботился о стране – результаты были видны каждому, – а что он знал о своих достоинствах и стремился использовать их в собственных целях, так это разве грех?

Можно ли назвать человека лицемерным, если он, по сути, не врет и не притворяется кем-то другим, но заранее обдумывает каждое слово и поступок и показывает собеседникам именно то, что они хотят увидеть? Тщательно взвешенная доброта, тщательно контролируемая искренность… Гэрэл не мог сказать, смущает его этот специфический талант или еще больше восхищает.

Он осознавал, что детское восхищение Юкинари бессмысленно и ни к чему хорошему не приведет. Пытался защититься от необъяснимой радости, которую испытывал при встречах с ним, потому что она мешала мыслить ясно. Скоро Юкинари исчезнет из его жизни или, хуже того, станет врагом. Хотя временами он почти забывал о том, что они враги. Император, казалось, тоже.

Что Юкинари на самом деле думал о нем? Несомненно, эти игры и разговоры доставляли императору удовольствие. В то же время Гэрэл не мог не думать о том, что император очаровывал его целенаправленно, желая приобрести ценного союзника в будущей войне, и каждое его слово, возможно, было продумано заранее.